gaurven: (zamok)

Не проронила ни слова она даже тогда, когда чёрные кони заволновались, защёлкали зубами, вскидывая морды и скалясь. Резко заложило уши, кавалькада сомкнулась, и загорелись хлысты - один за другим, холодным багровым пламенем. Гнедого Альранте стиснули с боков два могучих чёрных самца: это помешало ему сбежать, в ужасе лягаясь и роняя хлопья пахучей пены. Грянул галоп, слитный и слаженный, казалось, все идут в ногу, как единое монолитное существо. Ночь ожила, растеклась тёмными силуэтами меж тёмных стволов, блики от светившихся хлыстов выхватывали из темноты то оскаленную морду, то плещущую гриву, то взбрык мелькающих ног. Этот шлейф мрака сопровождал их ещё несколько мгновений, после чего распался и исчез так же внезапно, как и появился. Несколько десятков тактов галопа - и монолит распался на отдельных всадников, переходя на рысь. Точнее, рысью пошёл только усталый гнедой, шумно отфыркиваясь и дрожа всем телом. Прочих несла скупая иноходь. Хлысты погасли. Запомнить дорогу в сплошной темноте было почти невозможно, они поворачивали столько раз, что первоначальное направление было напрочь потеряно. И потому миг, когда стена сомкнутых стволов переросла в другую, такую же тёмную и замшелую, оказался неожиданностью. Узкие ворота не вели сразу во двор, ещё какое-то время кавалькада шла вдоль поворачивающих стен, миновала вторые ворота, затем ещё одни - и, наконец, оказалась во дворе. Факелов почти не было, окна не освещались или были зашторены так плотно, что ни один луч света не проникал наружу. Рассыпавшись, всадники один за другим спешивались и исчезали в тёмных проёмах - похожих на кельи или бойницы, но не двери в человеческое жильё. Жаклин оказалась рядом, спрыгнув со своего чудовища, она оправляла сбрую. Обхватив ладонью морду всё ещё дрожащего гнедого, граф смотрел на её лицо, выделявшееся в темноте бледным пятном.
- Что это было? -
Вопрос застал её врасплох, будто укол холодом или кинжалом, Жак зябко передёрнула плечами, и было непонятно, чего же больше в этом движении - человеческих эмоций или почти животной грации.
- Cavallada, - неохотно ответила она, словно каждое слово требовало на миг отодвинуть тяжёлый доспех, воздвигнутый ею для самозащиты. - Дикий табун. -
Помолчав, она сдёрнула повод, подав, видимо, какой-то незримый сигнал зверю - тот, стоявший неподвижно, как статуя, вытянул почти прямую шею и двинулся за ней.
- Может.. и хорошо, что ты.. что тебя нашли. -
Последняя фраза была произнесена так тихо, что какое-то мгновение Альранте размышлял, не померещилось ли. Он направился было следом, но Жаклин уже перехватил тот, ехавший с ней мужчина (наверное, он, поди разбери в темноте), а ещё трое поджидали его самого.
- О вашей лошади позаботятся, - тот же голос, что разговаривал с ним в лесу. Но теперь в нём звучала индивидуальность, возраст и что-то ещё. - Прошу вас, пройдёмте туда, где будет комфортно разговаривать всем. Полагаю, есть вопросы, на которые вы хотели бы получить ответ... и очень настойчиво. Будет ли ваше упорство вознаграждено или наказано, решать вам. -
Один из троицы поднял зажжённый факел, и лицо незнакомца выступило из тьмы. Обычное лицо стареющего человека, достаточно воспитанного, чтобы следить за собой, и достаточно небрежного, чтобы не превращать внешность в культ. Одежды без излишеств, безупречно сидящие, тёмных цветов и дорогих тканей, полное отсутствие драгоценностей. Сутулость делала его ниже, чем он был на самом деле, в пропорциях тела прослеживалась худоба, и в то же время плечи и руки лепила сила, не выставляемая напоказ, но естественная, как чешуя для ящерицы или мускульная мощь для тигрицы. Однако ж, животной грубости не содержавшая. Второй взял у Альранте поводья, факелоносец двинулся по коридору, и говоривший - впереди. Никто не настаивал, не запирал за ними дверей, не подталкивал в спину, не мешал считать повороты и этажи - глядя в спину шагавшему, само собой ощущалось, что все мелкие телодвижения бессмысленны. Жаклин исчезла в другом проёме, ещё внизу, и больше он её не искал. Миновав несколько лестниц, факелоносец остановился у резной каменной двери, клубившейся сонмом узоров - бесконечные гончие бесконечно гонят неведомых, незнакомых зверей, вот-вот вырвутся наружу из тверди, и лай вкупе с рёвом и топотом огласит тишину коридоров. Сутулый незнакомец остановился, поднял ладонь, и дверь отворилась, послушная не то рукояти, не то просто естественному жесту мужчины.
- После вас.. -
Обычный жест вежливости отозвался холодком вдоль спины, но упрямство.. или то самое упорство взяло верх. Альранте вошёл. Помещение оказалось не казематом и не залом, а кабинетом приличных размеров, со стрельчатыми арками окон, бархатной обивкой стен и мебелью на первый взгляд красного дерева, простой и очень тяжёлой. Обстановка почти спартанская, тем не менее дышала уютом и обжитостью, говорящей о том, как часто это место посещается хозяином, и как оно им любимо. Светильники струили мягкий свет, камин потрескивал поленьями. Двери закрылись, и предложив нежданному гостю сесть, мужчина занял одно из высоких кресел, мягко застонавшее под его тяжестью.
- Будь вы гостем обычным, я предложил бы переодеться и освежиться с дороги. Но увы... ваше нетерпение ощутимо почти физически, - узкая кисть с широкой ладонью приглашающим жестом обнаружила на столике пару полных бокалов.
- Обычный аперитив. Вы желаете сохранить ясную голову, и я полностью разделяю это желание. -
Пальцы обхватили изящную ножку, тонкий резной хрусталь блеснул в особо яром языке пламени камина. С видимым удовольствием хозяин кабинета сделал небольшой глоток.
- Кристоф Раду. -

gaurven: (horse_gun)
Сумерки ещё не сгущались, но серое марево низких туч плыло над горизонтом, и дневной свет померк. Здесь эта погода царила почти всё время, что он был в пути. Пора бы привыкнуть. Альранте остановил измученного коня, вглядываясь в темнеющий гребень леса. Вместе с гнедым за эти несколько дней они прошли нереальное расстояние, останавливаясь только для краткого сна или поиска хоть каких-то следов. Местность продолжала быть совершенно безжизненной, хотя в иные угодья так и просилась небольшая деревушка или хоть какое-то жильё, покосы склонялись до земли, а выворачиваемая копытами коня жирная почва редких обочин говорила о плодородии. Но людей здесь не было. Ни селений, ни одиноких домиков, ни даже разбойничьих притонов или охотничьих лачуг. Только путаные нити узких дорог, появляющихся и исчезающих так незаметно, что приходилось часами разыскивать оборвавшуюся вдруг в "никуда". Несомненно, в этом просматривалась логика, но возможности ухватить карту целиком не было никакой. Подгоняло предчувствие конца пути, надежда и напряжение. В которых граф сам себе не желал признаваться, ибо дорога измотала его так же, как верного скакуна. Кто знает, сколько ещё впереди... Отфыркавшись, конь перешёл на прибавленный шаг, вытянув шею и попутно хватая маковки высоких травин. Лес притягивал, как магнит. В конце-концов, он был центром этой мерзопакостной паутины из десятков миль. Но расстояние оказалось обманчивым, и сумерки всё же догнали их на самом краю. Кроны смыкались плотно, подлеска почти не было, под копытами потрескивали ветки и хвоя. Альранте ехал напрямик. Гордиев узел у него внутри требовал разрубить его немедленно, и останавливаться на ночь он больше не собирался. Двигаться по прямой не вышло, стволы стояли слишком кучно, и хотя ни бурелома, ни валежника не было (кто-то всё же следил за этим чёртовым лесом, а заодно и вывел всю дичь - раздолье для оленей удивляло полным отсутствием их следов), приходилось забирать то вправо, то влево. Внезапно они вывалились, проломив молодую поросль, на подобие тракта. Здесь могло пройти по четыре лошади в ряд, и ветви на уровне всадника просто не росли. Двигаясь под куполом переплетённых крон, Альранте пытался разбирать следы на плотно утоптанной земле, но тени и хмарь мешали. Через полмили гнедой встал, как вкопанный, и запрядал ушами. Прислушавшись, граф понял, что слышит топот копыт, и скачет не одна лошадь, минимум две. Гнедой вёл себя странно, не пытался заржать, попятился и дёрнул поводья. Перехватив повод в левую руку, Аль достал пистолет и взвёл курок. Больше ничего сделать он не успел - из-за поворота вылетел крупный вороной конь, и в следующее мгновение сердце захлестнула такая буря, что его собственный мерин с храпом осел на задние ноги, подчиняясь ставшей вдруг грубой руке хозяина. Всадницей была Жак. Вороной злобно, не по-лошадиному завизжал и бросился на гнедого, однако женщина осадила его, вздыбив перед самой мордой. Вторая лошадь несла на себе мужчину - Жак развернула коня на задних ногах, загородив Альранте. Узнавание, испуг и что-то ещё промелькнули в её глазах. Кони столкнулись, и она что-то прокричала - язык был графу незнаком. Он вспомнил о пистолете, но мужчина развернул коня и мгновенно исчез. В два прыжка вороной Жаклин оказался рядом. На бледном лице потемневшие глаза казались огромными, и в них плескался страх.
- Ради всего святого, немедленно уезжай! -
Аль поднял руку, кони попытались сцепиться, и Жак ударила поводом вороного по шее - хлёстко, грубо и зло, как никогда раньше.
- Жаклин, я.. -
- Уезжай! Сейчас же!! - она зашипела не то на графа, не то на свою лошадь, продолжавшую выплясывать и щёлкать зубами. Конь замер и затих, выкатив лилово-пурпурный глаз.
- Но! -
- Прочь!!! - в её голосе мелькнула истерика, и женщина, размахнувшись, огрела гнедого хлыстом по чему попало. Ругнувшись, Аль выровнял коня и перехватил её руку - Жак судорожно отпрянула, ахнув, будто пальцы её, ледяные и тонкие, попали в костёр. Внезапно конский топот ударил в уши нестерпимым грохотом, и двое оказались окружены - одинаковыми фигурами темноволосых людей, в тёмных одеждах, сплошь на вороных лошадях. Рядом с тем, кто выехал чуть вперёд, граф заметил умчавшегося мужчину. Кони сверкали глазами, но даже не фыркали. Жаклин поникла в седле, опустив голову.
- Добро пожаловать в Кристабель, - в голосе говорившего не было ни намека на иронию или злость. Спокойный и ровный, он звучал тихо и уверенно. И всё же графа не оставляло ощущение, что это голос не одного человека. А вся замершая кавалькада говорит с ним в лице глашатая. И бежать, спорить и воевать здесь бессмысленно. Даже не из-за численного перевеса. Первый раз за все эти месяцы Альранте подумал, что наверное, не зря отказались ехать с ним все, кого он просил.
- Следуйте за нами. -
Оставляя их в середине, всадники развернулись и направились по дороге, откуда приехали. Вороной Жак шёл размашистым шагом, то и дело пытаясь задирать гнедого Альранте. Герцогиня смотрела прямо перед собой, будто пытаясь рассмотреть что-то в густеющей темноте. Пытаясь ободрить её, граф подъехал ближе и ненароком задел её колено своим - Жак вздрогнула и повернулась. Страха больше не было в её огромных глазах. Только какая-то обречённость и пустота.
- Зачем ты приехал?.. - прошептала она одними губами, отвернулась и больше не произнесла ни слова за всю дорогу.
gaurven: (amore)

Жаклин тащила домоправительницу, пока та не воспротивилась. Противопоставить обширной комплекции энергичное усилие, конечно, можно, но до определённых пределов. В конце-концов, она солидная работница, а не вертихвостка-горничная, чтобы вприпрыжку бегать по коридорам. Фрекен Бок притормозила, приосанилась, оправила фартук и проследовала за своей работодательницей уже вполне степенно. Высунувшая откуда-то нос Розмари успела что-то приветственно пискнуть и сообразить, что мадам потребуется ваза. А то и не одна. Наконец, герцогиня остановилась и с размаху уселась в кресло, сжимая в руках охапку цветов. Плевать на колючки. И на замаранное платье тоже. Жаклин окунула лицо в пышные лепестки и вдохнула. Когда ей удалось оторваться от благоухающей охапки, глаза её горели. Хильдур присела на краешек кресла напротив. Не спросив разрешения. Ну и...

- Да не спешите, Жанечка, всё равно ваш поклонник уже ушёл. И вообще он приходил вчера... -

 

Развернуть листок. )

 

gaurven: (Default)

Пока урчащее безлошадное чудовище катило по улицам, неся в своём чреве вздрагивавших на каждом повороте пассажиров, мадам думала о Джереми. Думала долго, с нежностью и волнением. Вспоминала их последнюю встречу и совместную поездку в похожей повозке... Если принимать всерьёз глупые деревенские поверья, то уши бедного монсеньора штурмана должны были пылать непрерывно. Ах, Боже мой, какая всё ерунда!.. Ну почему же он до сих пор не дал о себе знать? Так занят? Или не вернулся на корабль? Кажется, монсеньор Блад тоже был озабочен отсутствием своего штурмана и друга. Жаклин поёрзала на мягком сиденье. Покрутила перстень на пальце. Часы так и остались лежать на столике. Когда-то она их подарит?..

Развернуть листок. )

 

gaurven: (Default)

После вчерашних разъездов мадам проспала всю ночь, как убитая. Но встала рано.  Гремучая смесь любовной лихорадки и нетерпения не давала ей лежать в постели. Правда, утро не принесло ничего нового. Поругавшись во время завтрака с фрекен Бок из-за какой-то мелочи (мадам осточертел шведский кофе с привкусом горелой щетины) и с наслаждением дав волю нервам пополам с голосовыми связками, Жаклин вызвала к себе Жермена. Тот явился, как всегда - подтянутый и нарочито небрежный, но крайне внимательный. Только в отличие от хозяйки, особо выспаться ему не удалось, потому что розыски подходящей конной ярмарки или владельца конюшен, выставлявшего своих лошадей на продажу - довольно неудобное дело по ночам. А заниматься подобными вещами по личному поручению мадам он предпочитал сам, не перекладывая ответственности на подчинённых. Выплеснув противный кофе, герцогиня отправила следом и пакетик чая, напоминавший на вкус и запах ту же самую щётку, только без следов горения. И налила себе очень горячей воды, плюхнув в чашку дольку лимона. Она отстранила фрекен от прислуживания за столом исключительно из вредности, и теперь возилась с приборами сама. Есть ей не хотелось. Жестом указав слуге на сахарницу, мадам вопросительно подняла бровь. Жермен несколько нервничал. Ему удалось отыскать адрес одного из крупных местных коневладельцев и даже расспросить нескольких людей, утверждавших, что лошадей этот человек продаёт, и продаёт охотно. Но они как-то смущались и не желали выкладывать подробности. Впрочем, из тех животных, которых, по утверждению опрашиваемых, они приобрели именно там, Жермен видел пару-другую, и остался вполне доволен поверхностным смотром. По-крайней мере, внешне они выглядели породистыми и ухоженными, хоть и незнакомых кровей. Посетить же сами конюшни Жермен просто не успел: этот любитель прекрасных непарнокопытных вместе со своими питомцами жил довольно далеко за окраиной. Наверное, не любил излишнее внимание или ценил тишину. В этом же городе всё напоминает оглушительную какофонию... От гнетущих размышлений его отвлёк голос мадам.

- Вы нашли то, о чём я просила? - после ругани с домоправительницей Жаклин была не то чтобы раздражена, скорее просто ещё не остыла.

- Да, мадам, - с лёгким поклоном ответствовал Жермен, аккуратно опуская сахар в чашку герцогини. Та невозмутимо принялась размешивать его ложечкой. Набор этих серебряных ложечек она случайно купила во время своего давешнего похода в Торговый Центр, увидев на какой-то смешной распродаже в куче совершенного мусора. Гравировка гласила, что прежним владельцем этой чудесной утвари был некто “Bilbo T.”, но мадам это ничуть не заботило. Завитушки надписи прекрасно вписывались в декор, а потому Жак оставила всё как есть. Не портить же хорошую вещь.

- Вы желаете сначала осмотреть экипажи или сразу поехать за лошадьми? - выпрямляясь, спросил слуга. Герцогиня на мгновение задумалась.

- Сначала экипажи. Должна же я представлять, сколько мне потребуется лошадей для запряжки... - она поднесла чашку к губам, предварительно положив ложечку на блюдце. Нет, всё-таки какая красота!..

- К которому часу заказывать..э-э.. taxi, Ваша Светлость? -  теперь, когда поездка окончательно стала делом решённым, Жермену было уже всё равно.

- Через полчаса, - ответила мадам, прикидывая, что там творится с её гардеробом. Ничего, возница безлошадной повозки может и подождать немного...

Впрочем, она зря посчитала себя копушей. Действительно, через полчаса Жаклин выходила из дома в обществе Жермена, его помощника Луи и не перестававшей брюзжать фрекен Бок, никак не собиравшейся заканчивать очередную лекцию о вреде питания на ходу. Ещё одному из слуг велено было оставаться дома, Жермен оставил ему подробные инструкции, как разыскать каретный двор, а также резиденцию месье Augias’а, любезно согласившегося принять мадам и показать ей своих лошадей уже сегодня. На тот случай, если всё-таки прибудут хоть какие-то известия о мистере Питте. Конечно, гораздо проще было бы мадам остаться дома и подождать... но сидеть на месте она просто не могла. Невыносимо. Подобрав юбки, Жаклин нырнула в салон очередной безлошадной повозки, и Жермен, захлопнув дверцу, уселся впёред, к возничему.

gaurven: (soledad)

Шагая по дорожке к дому и рассеянно выслушивая лаконичные пояснения Жермена, мадам мечтала только об одном: поскорее оказаться в купальне, где она сможет расслабиться и подумать. Кажется, она порядком утомилась, и головная боль не унималась. К счастью, громогласная фрекен Бок уже спала, и счастье выслушать изрядную порцию её нотаций “о поведении современной молодёжи” наступит только завтра. - ...лошади совершенно дикие, - тем временем продолжал рассказывать её слуга,  - Такое ощущение, что их никто никогда не заезжал, даже ног не дают, и в деннике постоянная свистопляска... -

 

Развернуть листок. )

 

gaurven: (soledad)

Герцогиня шагала по комнате туда и сюда. Подол платья, тихо шурша, следовал за движением её стройных ног, облекая их в кружевную пену. Время от времени мадам останавливалась и бросала короткий взгляд в окно, словно за стёклами мог оказаться тот, кого она так ждала. Кажется, прошла целая вечность с тех пор, как они виделись. На самом деле – всего несколько дней прошло.. но Жаклин уже вся извелась. День за днём от Джереми никаких вестей, ни записки, ни гонца, ни.. А ей так хотелось увидеть его, услышать его голос, спрятать голову на груди и забыть обо всём на свете. Она прикусила хорошенькую губку и издала невнятный звук. Граф, паршивец, больше не появлялся, но это её уже мало волновало. Размолвка вышла бурной, да и Альранте за время разлуки, наверное, всё-таки повзрослел, и до него дошло, что Жаклин стоит оставить в покое. Если только он не затевает очередную пакость. Read more... )

gaurven: (melody of love)

Жаклин вскочила рано – хотя она любила поспать. Измученная вчерашними хлопотами Розмари ещё спала, а хозяйка уже выбралась из постели, кинувшись к окну. Совы не было. Вообще ничего не было за высокими окнами, кроме первых лучей восходящего солнца. Вздохнув, Жаклин отдёрнула шторы. Точнее, попыталась отдёрнуть. Они не двигались. Упёршись как следует, мадам повторила попытку. Ни ткань, ни колечки где-то высоко наверху не двигались с места. Сначала Жак нахмурилась, потом плюнула и решила разбудить Роз. Полупустой огромный дом, тишина, непослушные шторы – всё это начинало портить ей настроение. Накинув пушистый халат, прихваченный из “Райского уголка”, герцогиня отправилась в комнату субретки. Вздохнув, мадам принялась трясти Розмари за плечо. Столько дел..  Пока встрёпанная Роз с извинениями одевалась, чтобы поскорее заняться своей госпожой, та мрачно постукивала по полу изящной ножкой в пушистом тапочке.

Read more... )
gaurven: (Default)

Откинувшись на спинку большого кожаного кресла, Жаклин вздохнула. Перед глазами мелькали цифры, строчки, столбики, буквы.. Если бы не хорошее освещение чуднЫми лампами, работать с бумагами так долго было бы вовсе невмоготу. Поглядев на кипу исписанных листов, Жак прикусила кончик пера. Темнело. Розмари давно должна была вернуться.

..и никаких вестей от Джереми.

Она вздохнула ещё раз, от чего слегка заныло под левой лопаткой, почесала нестерпимо зудящую под повязкой руку (кажется, это добрый знак) и уставилась на исписанный лист. Получилось нечто непонятное, но вроде бы.. Ах, какая разница! Жаклин скомкала лист и бросила на пол. Едва слышный шум внизу, хлопанье дверей и осторожный стук отвлекли её от очередного погружения в нервные размышления.

- Да, – коротко бросила она, потерев оба глаза. Туда будто песку насыпали.

Открылась дверь и вошла Розмари, за спиной которой маячил какой-то улыбающийся мужчина. Роз держала целую кучу разноцветных глянцевых листочков, а в руках мужчины был объёмистый кошель. По-крайней мере, на то похоже.

- Мадам, – субретка присела в реверансе, пытаясь не растерять свою коллекцию “трофеев”. – Я выполнила ваше первое поручение, но вот по поводу второго.. – она неуверенно глянула через плечо. – Вот этот господин говорит, что знает всё про оглашения на Перекрёстке. Я не решилась без вас принимать его предложения, и.. -

Тип в дверях разулыбался ещё шире и закивал.

- Хорошо, пусть войдёт, – решительно ответила мадам, собирая листы в кучу. Надо было хоть что-то закончить сегодня. – Да, Роз, – обратилась она к субретке, положившей скопище глянцевых буклетов на стол и собиравшейся прикрыть за собой дверь. – Что с первым поручением? -

Та немного смутилась: – Я спросила у Йегора, нашего привратника. Он сказал, что с этим лучше всего обратиться в га-зе-тту.. “Изрукноги”. Здесь их лавка, недалеко, и они обещали, что уже завтра нам позвонят. -

- Хорошо, – повторила герцогиня, и обратила взгляд на продолжавшего улыбаться мужчину. – Как вас там?. -

Спустя полтора часа она утомлённо вытирала лоб платком. Нет, не следовало так переутомляться, Розмари десять раз была права, и скреблась в дверь уже раз двадцать, жалобно намекая на то, что госпоже пора отдохнуть, но дело кончалось тем, что герцогине и гостю приносили очередную чашку кофе, и те снова углублялись в обсуждение деталей. Однако силы Жаклин были на исходе.

- Вы уверены, что это.. гм.. будет удобно, пристойно и соответствует всем правилам приличия.. здесь? – в сотый раз спрашивала мадам, пропуская мимо ушей гладкий поток речи мужчины в костюме (он сообщил, что его зовут Родерик фон Брюкензиппер, правда, для такого заковыристого имени он слишком уж напоминал лакея, пусть даже лакея хорошо образованного) и пытаясь извлекать только главное.

- Разумеется! – невозмутимо подтвердил Родерик, подсовывая мадам очередной лист с картинками, цифрами и яркими красками, – Мы гарантируем! Вот посмотрите на образцы..-

Картинки были, несомненно, очень красивые, но мадам несколько смущала мысль, что оглашение её помолвки не будет вывешено в церкви, но будет красоваться на улице, да ещё в таком огромном размере и на такой высоте. Впрочем, если здесь так принято.. то придётся соблюдать здешние правила и приличия. Жаклин вздохнула. Кажется, по вздохам она сегодня переполнила все мыслимые пределы.

- Да, да.. что ж.. я согласна, монсеньор Родерик. Сколько это будут изготавливать? -

Родерик оживился ещё больше. Хотя куда уж там.

- Стандартный макет делают три-четыре рабочих дня, но вы точно уверены, что не хотите совместный портрет?.. -

- Нет! – отрезала герцогиня, – Никаких фотных графий, я уже говорила, – она была в полной уверенности, что это какое-то мошенничество. Ни один толковый художник не в силах нарисовать хороший парный портрет за четыре дня, а уж такой немыслимой величины и подавно. Ещё через полчаса Жаклин удалось выставить непрерывно болтающего мужчину за дверь, взяв с него обещание, что на “макете” будет не слишком много ужасных сердечек. Снова поскреблась Розмари, и мадам с отвращением посмотрела на фарфоровые чашки. Кажется, она переборщила с кофе, и спать сегодня будет плохо.

- Ванну, Роз, – устало проговорила герцогиня, поднимаясь из-за стола и складывая бумаги в аккуратную стопку. Все пальцы были в чернилах. – Без горячей воды я просто упаду и.. Да, Розмари – почту не приносили? -

- Нет, мадам. Простите, мадам.. – служанка присела в очередном реверансе, опуская глаза, будто в самом деле почтовые услуги как-то зависели от неё. Вздохнув, герцогиня прошла несколько комнат, отыскала среди вещей заветную пудреницу с кнопками, и пока Роз занималась ванной, устало гоняла по экранчику розовых зайцев. Эту же вещицу Розмари аккуратно вынула из руки своей госпожи, когда та, наконец, уснула на кровати в огромной спальне. Привычным (как быстро человек ко всему привыкает!) жестом подключив к ней чёрный хвостик и засунув ножки хвостика в замаскированную стенную розетку, служанка отправилась на кухню. Если госпожу тошнило при мысли о еде (нервы-нервы!), то Розмари очень хотелось попробовать ещё разок утреннее лакомство, называвшееся “вермешмель”...

gaurven: (trou)
После визита почтенного Святого Луки, чудесного появления камина, и выпитого кофе мадам поняла, что чувствует себя всё-таки не слишком хорошо для самостоятельных деловых разъездов, да и голова никак не желала выстраивать дела в обычном порядке. Сплошной кавардак. Расспросить привратника, найти прислугу, приличного портного, выяснить, как здесь принято устраивать оглашение, найти церковника... голова шла кругом. Правда, лечение явно пошло ей на пользу, герцогиня зверски хотела есть.
Наверное, сова прилетела очень поздно, и он ещё не прочитал моего письма. Но сегодня, наверное, его отпустят навестить меня. Или хотя бы завтра... Монсиньор Лука - возможно, он сообщит Джереми, что со мной всё в порядке.
Выяснилось, что мучиться с готовкой не нужно: какая-то странная штуковина в заполненном непонятными предметами помещении умела добывать еду. Отправившись   на   кухню,  привратник подошел  к  небольшой дверце в стене и начал нажимать имевшиеся по бокам кнопки, возле которых  были  сделаны  надписи:  "Суп", "Каша",  "Кисель",  "Компот",  "Хлеб",  "Пироги",  "Вермишель", "Чай", "Кофе" и разные другие. Открыв после  этого  дверцу,  за которой   не   обнаружилось   ничего,   кроме  четырехугольного отверстия, он сел на  стул  и  стал  ждать. Розмари и Жаклин, в ожидании очередного подвоха, даже не заметили этого вопиющего проявления неучтивости. Им казалось, что вот-вот странная дверца выпустит на волю нечто ужасное... Минуты  через две или три сквозь имевшуюся внизу дыру поднялась небольшая кабина.  Эта  кабина была  выкрашена  белой  блестящей  краской и напоминала изнутри ту большую штуковину в “Райском уголке”, которая была холодной внутри, даже когда в комнате было тепло.  Открыв  дверцы  кабины,  невозмутимый привратник принялся  вынимать  из  нее  тарелки  с  супом, кашей, киселем, сковородку с пудингом, кофейник, сахарницу, тарелку с  пирогами и  нарезанным  хлебом и прочее. Поставив все это перед собой на столе, он жестом пригласил обеих дам откушать, а сам откланялся и ушёл, насвистывая, несомненно гордясь своей способностью управляться со сложной техникой. Остолбеневшие  дамы на всякий случай перекрестились. Переглянулись. Но пахло вкусно, и после некоторого колебания они решились-таки попробовать. Правда, Роз клевала, как птичка, в отличие от мадам.
Закончив с едой, герцогиня поднялась из-за стола.
- Роз, я буду разбирать вещи. Найди мне какой-нибудь стол, бумагу, чернила и перья. Не могу держать всё это в голове. Да, поймай этого всезнающего человека и выясни, как здесь нанимают прислугу. И ещё про оглашение... хотя бы самое основное. Со всяким барахлом я справлюсь сама. -
- Но мадам, вы только-только исцелились... -
- У меня совершенно нет времени, Роз, - отмахнулась Жаклин. - Совершенно нет времени... -
gaurven: (soledad)
Добраться до нового жилища мадам оказалось делом недолгим, ночью дороги были пусты, и хотя весь путь был достаточно длинен, опытный шофёр длинной повозки находил для своего габаритного железного коня какие-то хитрые пути. Ещё не было и полуночи, когда вещи оказались выгружены, а Жаклин и Розмари стояли в просторном холле. Развернуть листок. )
gaurven: (trou)
Жаклин, как только прибыла вызванная повозка, и был перенесён самый ценный багаж, немедля уселась на мягкое сиденье. Драгоценности, платья, шкатулка с печатями, кипа бумаг, пистолеты, плащ Святого Луки - всё поместилось в объёмистом багажном отделении повозки. Месье Сегье, получивший солидное вознаграждение за хлопоты, был предупреждён - мадам не желала, чтобы её разыскивали, а потому для всей прислуги отбывала в неизвестном направлении. Единственное второпях написанное письмо ) уже унесла рыжая с белым сова, и теперь Жак надеялась, что всё позади. Позади...
Повозка тронулась. Метавшаяся в поисках доктора Дугласа Розмари успела юркнуть на переднее сиденье, и теперь сидела тихо, как мышь. Она надеялась по приезду всё же повлиять на хозяйку, та была страшно бледна и дрожала. Адреналин, впрыснутый в кровь благодаря гневной вспышке, улетучился, и накатила слабость. Сидя в полумраке повозки, мадам страдала от холода, и не могла понять, озноб это, вызванный болезнью или душа её лишилась тепла в отсутствии главного своего светила.
- Джереми... - прошептала Жаклин, сворачиваясь под складками шали в клубочек и обхватывая себя руками. Предательские слезинки снова заскользили по щекам. - О, Джереми... -
Впереди ожидал пыльный, холодный и неприбранный дом, завёрнутая в полотняные чехлы мебель, крайний недостаток прислуги и множество других мелких проблем, улаживать которые придётся отчасти ей самой. Чувствуя, как холодное пятно расползается по плечу, Жак стиснула в ладони прихваченную пудреницу. Та коротко пискнула, открывшись, и женщина, утирая слёзы, принялась нажимать кнопки. Это нехитрое занятие успокаивало, а обилие сердечек в незамысловатой игрушке создавало хоть какую-то иллюзию тепла. Сосредоточенно гоняя по маленькому экранчику зайца, который собирал сердца в корзинку, мадам понемногу приходила в себя. По крыше повозки мерно забарабанил дождь.
gaurven: (soledad)
Жак со вздохом отложила кипу бумаг и потребовала кофе. День клонился к концу, и как лучезарно он начался, так утомительно и заканчивался. В ожидании стимулирующего напитка мадам откинулась на спинку кресла. Чтож... многочасовая торговля, вызов нотариуса и разъезды по городу туда и сюда - всё это, наконец, закончилось. Капитан Дорадо, сияя, как начищенный эскудо, удалился буквально несколько минут назад, имея в задатке ещё один корабль и солидное денежное выражение признательности мадам за труды... которое не преминул превратить в ценности и счета. Но это после.. а сейчас..
Она приподнялась и ещё раз пробежала глазами строчки договора купли-продажи. Странные правила здесь, однако попавшая к ней в руки пряность под названием букиви не подлежит обмену на деньги. Возможно, во избежание скопления денежной массы в руках одного человека? Кто знает, кто знает... мало ли, сколько этого самого букиви вообще можно добыть? И кто может заплатить - столько?.. Или здешним торговцам камнем удобнее так обделывать дела?
Но теперь она была владелицей небольшого поместья, вполне удовлетворявшего её вкусам и потребностям, и напоминающего скорее маленький замок... некоего ранчо "Белый буйвол", и ещё пары домов, вполне подходящих для сдачи оных в аренду. Нотариальные хлопоты были завершены - благодаря титаническим усилиям дона Эскрибано и её, Жаклин, упрямству. Теперь стоило нанять управляющего, хотя бы временную прислугу, перевезти лошадей... (мадам содрогнулась) ..и покинуть, наконец, эту ужасную гостиницу, где её преследуют неприятности. Жермен и его подопечные не справятся со всем сразу... впрочем, она тоже не в состоянии этим сейчас заниматься... Весь день пришлось ездить туда и сюда, вчитываться в непонятные документы, требовать разъяснений и цепляться за каждую букву.
При мысли о преследующих неприятностях Жак поморщилась. Боже.. она обещала Анвиллу, что примет его сегодня. Мелькнула мысль взять и перенести это на завтрашнее утро, а ещё лучше - к полудню... однако желание разделаться со всеми хлопотами сегодня победило. Наконец-то принесли кофе. Отпив глоток, мадам прикрыла глаза. Её знобило, и в то же время навалилась какая-то тяжёлая духота, да ещё тупая и ноющая боль в руке, мешавшая мыслить здраво. Слава богу, торгового азарта было достаточно, чтобы забыть о недомогании, но теперь, когда горячие споры были позади, недуг взял своё. Жак поставила чашку на стол, поднялась и сдёрнула со спинки кресла кашемировую шаль с кистями.
- Роз, я буду в саду. Накрой столик  и извести графа, что я готова его принять... и пусть туда принесут кресло, а не эти хлипкие качающиеся стульчики. -
gaurven: (brosh)
Очутившись внутри здания, Жаклин остановилась и позволила себе отдышаться. Сбежала, как девчонка, ей-богу. Она провела ладонью по неожиданно вспотевшему лбу, расправила складку на платье и двинулась прямо по коридору. Благо, устройство и расположение комнат здесь, похоже, было очень простым - прямой, как стрела, коридор заканчивался тупиком с большим столом секретаря, по обеим сторонам коридора шли двери. Но самая массивная, обитая кожей с заклёпками, красовалась в большой нише за секретарским местом. Видимо, слишком многие желали туда попасть, раз потребовалось устанавливать препятствие подобного рода. К удивлению обеих дам, за столом сидела не хорошенькая секретарша, как можно было предположить, а здоровый мужчина с каменного вида лицом, спрятанными за ужасными чёрными очками глазами, и ко всему прочему, в помещении он не снимал тяжёлой кожаной куртки. Слегка озадаченная сим фактом мадам уже открыла было рот, чтобы потребовать препроводить её к начальнику порта, когда мужчина, исполнявший роль секретаря, отложил телефонную трубку и строгим тоном спросил:
- Сара Коннор? -
Развернуть листок. )
gaurven: (Default)

Муза: Жаклин де Брюи
Фандом: неоконченный роман
Вопрос №72. "Потеря".
Автор заранее просит прощения за то, что выкладывает в сообщество незаконченную вещь. Но состояние дел таково, что в ином порядке она может не выйти на свет вообще...

Двор замка в Шантийи кипел, и кареты всё прибывали и прибывали, а от модных цаплиных перьев, окрашенных в разные цвета, рябило в глазах. Тётушка Амели поддалась всеобщему безобразию, и с её шляпки элегантной вуалью свисал целый пук, в то время как Жаклин с присущей ей степенью капризности наотрез отказалась от нововведений и оставила свою прелестную головку вовсе без шляпки, компенсируя её отсутствие искусно вплетёнными в волосы цветами крупного шиповника. Несколько десятков шагов, которые отделяли двор от зелёного парка, где разминали лошадей, и были устроены открытые ложи, заставили тётушку охать, то и дело хвататься за сердце и то и дело повисать на руке племянницы, опираясь также поочерёдно то на своего камердинера, то на кормилицу Жаклин, тоже не отличавшуюся юностью и физической силой. Однако, когда они добрались до отведённого им места, дородная Амели вмиг отловила распорядителя, двух мальчишек и служанку, потребовав своего любимого игристого как явного средства от возрастных недомоганий.

Развернуть листок. )

 

...будет продолжено позднее.
gaurven: (Default)
Процесс отпутывания платья от декоративной завитушки на ножке стола занял некоторое время. Кажется, обслуживавшая их официантка что-то вежливо щебетала вслед, с надеждой во взоре протягивая кусочки глянцевой бумаги, обильно украшенные сердечками. Пребывая в состоянии лучезарном и отвлечённом, Жак машинально взяла предлагаемое, и рассмотреть удосужилась только на улице. Затейливая надпись с завитушками гласила, что предъявив эти бумажки загадочному менеджеру, они с Джереми могли получить по специальной цене набор конфет для влюблённых, шоколад с афродизиаками, и попасть на одно из вечерних шоу в заведение "Мулен Руж". Последнюю картинку венчала длинноногая и белозубая женщина в коротеньком костюме, сплошь расшитом перьями. На голове у неё красовался венец, тоже богато оперённый.
Интересно, что это такое? Нет, перья в Париже тоже в ходу, и множество, но чтобы наряжаться птицей... костюмированный бал? Театр?
- Джереми... - она подёргала его за рукав, протягивая глянцевый буклетик. - Может, как-нибудь заглянем туда? Мне так любопытно... -
Если верить написанному на бумажке, то подобные праздненства проходили в "Красной Мельнице" через день. Точнее, через вечер.
Водитель белой длинной колымаги, увидев свою клиентку, подогнал автомобиль поближе, вышел и распахнул дверцу. Увеличение количества пассажиров его нисколько не обеспокоило. Впрочем, посадить в это длинное нечто можно было если не всю команду "Арабеллы", то добрую часть офицерского состава точно. Уже у самой машины их догнала всё та же официантка, сжимавшая в руках пакетик, перевязанный бантиком. Оказалось, что это очередной бонус - дон Эскрибано пользовался какой-то хитрой системой оплаты, обладатели которой имели право на разнообразные мелкие подарки при расчётах в определённых заведениях. Такие детали были Жаклин неинтересны, и она сунула пакетик выскочившей из машины Розмари, сопроводив вручение лаконичным: "Брысь!". Та покорно уселась впереди рядом с водителем. Слегка помедлив - ей всё-таки не очень хотелось ехать в дымящей повозке, но что-то в состоянии Жак не располагало к пешей прогулке - мадам юркнула в дверцу, постаравшись сделать это максимально приличным образом. Усевшись на мягком кожаном сиденье, она вздохнула. Водитель не терял времени зря - в салоне на специальной подставке шипели два бокала с шампанским. Жаклин улыбнулась - после церкви! игристое вино! с утра! - и посмотрела на штурмана, который чуточку задержался снаружи, как ей показалось.
gaurven: (melody of love)
Мадам де Брюи, разбуженная засветло своей безупречной Роз, сидела в столовой и тщетно пыталась влить в себя крошечную чашечку кофе. Ей редко хотелось есть в такую рань, особенно после плохо проведённой ночи, а в эту ночь Жак уснула только после того, как раз десять разложила карточный пасьянс на забавной пудренице. Субретка забрала эту новомодную штучку из руки своей госпожи, далеко заполночь, когда услышала непонятный и тоненький писк. Пудреница пищала и моргала какой-то коротенькой красной полоской. Припомнив рассказы Аннет, служанка откопала в коробке длинный шнурок с двузубой торчащей вилкой и попыталась соединить так, как нарисовано на вложенной картинке. Включившись в загадочную дырку на стене, пудреница мелодично длинькнула и заморгала. Розмари поспешно накрыла её салфеткой, такая световая иллюминация её немного пугала.
Развернуть листок. )
gaurven: (письмо)
Милая Жюли!
Пишу тебе снова, хотя вовсе не уверена в том, что это сумбурное письмо доберётся до наших краёв. Почта, как и многие привычные нам мелочи, здесь совершенно необычна и непривычна, вернувшаяся только что Розмари утверждает, что предыдущее моё письмо она отправила почтовой совой. Благо, что Роз предупредила меня об этом: если на моё письмо последует ответ, и доставлять его ко мне будет та же сова - с меня сталось бы в неё выстрелить из пистолета с перепугу.
Развернуть листок. )
gaurven: (Default)
Вернувшись в гостиную, Жаклин почти без сил упала в кресло. Ни хлопоты Роз по очередному переодеванию злополучной хозяйки, ни бубнёж доктора Дугласа, занимавшегося повторной обработкой укусов её особо не трогали. Она кивала, соглашалась, покорно меняла положение и продолжала думать о чём-то своём. Казалось, что вот-вот к ней придёт какая-то мысль, невероятная и необходимая одновременно. В конце-концов, её оставили в покое. Розмари, поставив перед мадам чашку горячего шоколада, удалилась в соседнюю комнату, перепроверив перед этим, заперты ли окна, и хорошо ли слышно открывающуюся дверь.
Отпив глоток, Жак бездумно уставилась на рукав шёлкового халата, из которого торчал край бинта. Внезапно в её памяти всплыло несколько картин сразу, и она, едва не рывком отставив чашку, от чего на полированном столике образовалась коричневая лужица, схватилась за голову. Этот вкус!.. и улыбающиеся лица в кают-компании... здоровенный чёрный кот под ногами, смешной стюард с подносом... и Jery, волнение которого выдают слегка порозовевшие щёки, глядящий чуть искоса на неё через стол... а потом взгляд тех же глаз, но уже немного растерянный и серьёзный... и нелепая отговорка про морскую воду на рукаве...
Она ахнула. Дуэль! Боже мой!
Развернуть листок. )
gaurven: (melody of love)
Кладбище Пасси, занесённое первым снегом, было полупустым. Могильщик, ещё недавно ковырявший холодную землю лопатой, влачил свой инструмент к ветхому сарайчику на самом краю, и только проводил глазами женщину, подкатившую только что на собственном экипаже.

...очертания всегда изменялись, когда кладбище заносило. Вот и теперь... только смахнув налипшие комья с нескольких плит, она нашла нужную.
Авель Кемин де Нюйт...
Губы по привычке произнесли имя сами. Жак спохватилась, замолчав, постояла немного, глядя на серый камень.
Как странно. Как это странно - умереть, исчезнуть из этого мира, из памяти, уйти навсегда, чтобы после остался только этот камень и надпись... Казалось, совсем недавно... это было совсем недавно...
Развернуть листок. )

August 2017

S M T W T F S
  12345
6789101112
13141516171819
20212223 242526
27 28293031  

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Sep. 22nd, 2017 01:00 am
Powered by Dreamwidth Studios