gaurven: (письмо)

День 33. Поздний вечер. Окрестности гостиницы “Райский уголок”.

     Рыжая с белым сова очень старалась. От гостиницы до адресата было не так уж далеко, а потому доставочный зуд зашкаливал. Взлетая насеста совяльни и бережно удерживая тяжёлый пергамент, она оценила погоду. Шквалистый ветер и дождь. Не буря, конечно, но в условиях города лучше было поберечься и переждать. Изобилие техногенных объектов делало маршрут сложным и непредсказуемым, а порывы ветра могли зашвырнуть лёгкое совиное тельце куда угодно. Сова моргнула. Дождь усилился. Проще всего было бы переждать и полететь утром, благо, всего несколько часов. Птица повернула голову туда-сюда. Можно обогнуть трудный участок лесом. Правда, это тоже не самый безопасный путь. Но всё-таки налететь на ветку лучше, чем на провод. Она опять моргнула. И решилась. Бесшумно хлопнули крылья с мягкой оторочкой, когти лап слегка сжались. Она доставит письмо. Люди, привязывающие к её лапам разные разности, всегда нетерпеливы, но та темноволосая женщина была просто на взводе. Инстинктивно уловив, как она напряжена, сова теперь не могла успокоиться, пока не доберется до адресата. Рыжая считала себя достаточно опытной. Обогнув едва заметную телевизионную мачту, она поймала верное направление и полетела. Лететь приходилось против ветра, порывы сносили рыжую то вправо, то влево, она лавировала между потоками, однако это становилось всё труднее. Внезапно из темнеющего сада внизу раздался лёгкий треск, почти неслышное в вое ветра шипение, и из кустарника взмыл громадный крылатый силуэт.

Филин-дикарь, поселившийся неподалёку от совяльни, терпеть не мог своих ручных собратьев.  Ему хватало наглости наведываться в совяльню и красть еду, правда, обычно когда там было не больше десятка постоянных обитателей – пару раз наглецу здорово пощипали перья, и он месяц отсиживался в лесу, злобно шипя и залечивая полученные раны. Теперь ручных он окончательно записал в категорию злейших врагов, и портил им обедню всегда, когда только получалось. Сова-одиночка, с тяжёлым письмом – как раз та добыча, которая никуда от него не денется. Отомстить за унижение, а заодно и поужинать, чем не времяпрепровождение?..

Занятая борьбой со стихией, сова заметила опасность уже слишком поздно. Филин зашёл с тыла, ширококрылый и устойчивый, и ударил ей в спину. Однако, порыв ветра, так мешавшего лететь, сослужил на этот раз другую службу – рыжую качнуло потоком, и хищник промахнулся. Когти вспороли кожу и перья, но не сомкнулись – иначе с несчастной совой всё было бы кончено в ту же минуту. Ошалев на мгновение от жгучей боли, сова заметалась, пытаясь уйти с линии атаки или перевернуться на спину, чтобы ответить когтями, но мешало тяжёлое письмо. А филин прижимал её к земле, выбирая момент для решающего рывка. Перепуганная, истекающая кровью сова, собрала последние силы и стремглав понеслась назад, к спасительной совяльне. Если она погибнет сейчас, письмо не будет доставлено, и это ужасно. Кошмарная мысль придала ей резвости, однако боль и порывы ветра никуда не делись. Слабея, рыжая врезалась в низкий кустарник, осыпая лужайку перед тёмным зданием коттеджа перьями. Сюда, в колючки, ленивый и любящий лёгкую добычу филин не сунется. Она переждёт и улетит, улетит… Пятная листья кровью, птица пробилась к самой земле. Драгоценное письмо она продолжала держать.

gaurven: (moon)
Вскарабкавшись на свою верхотуру (здесь жить было бы впору белкам), Жак-Лин принялась шерстить вверенное ей помещение. Мда. Конечно, времени просмотреть абсолютно всё ей так и не хватило, но основные выводы сделать оказалось возможным. Да, там действительно жила женщина. Привычки которой были очень схожи с её собственными: даже флакон ароматного мыла стоял в купальне на том же месте, куда поставила бы его она сама... впрочем, это могло быть совпадением. Но одинокий чулок, заброшенный за кресло, подвёрнутые кое-где края салфеток (горничные то ли были нерадивы, то ли просто не отследили всех сотворённых постоялицами фунтиков)... Одежда, которую удалось найти, оказалась Жак-Лин впору. Не просто впору - сидела на ней, как влитая, будто шита и заказана точь-в-точь на неё. Правда, некоторые из вещей, совершенно новые и в свёртках, обнаруженные там и сям, были несколько странных фасонов, очень непривычных и необычных. Кое-что она вовсе не поняла, как надевается и в каких случаях носится. Перерыв весь номер, мадам отправилась в ванну, чтобы ополоснуться после скачки и подумать. Ну хоть чуть-чуть подумать. Нанося на свою нежную кожу пену с абрикосовым запахом, Жак-Лин даже не мурлыкала. Хмурила брови, от чего на лбу появлялись две милые складочки. Итак... итак у Альранте заскок, а здесь явно помещалась дама. Уж не хотели ли его окрутить, подсунув двойника? Или хуже того - довести аккурат до того самого, до чего он благополучно дошёл на сей момент?.. Но где, чёрт побери, взяли настолько похожую? Уж кто-кто, а месье Анвилл знает её вдоль и поперёк. Опоили? Одурманили?  Стукнули по башке? Нет, последнее вряд ли имело место, хотя бы потому, что приносит графу отвратительное состояние здоровья, но увы - не состояние рассудка. Значит...  Судя по тому, что вздрагивает от каждого шороха и шарахается от неё, как демон от кропила?.. О, Боже мой, но что же делать? Приклеиться к нему, как репей? Допросить прислугу? А если она куплена и в каждом стакане - зелье?
Жак-Лин яростно помотала головой, от чего пена полетела в разные стороны. Нет, надо было действовать. Но для этого хотелось бы чуть-чуть ясности. Ну хоть немножко. Может быть, если продержать графа вдали от отеля, несколько часов... нет, наверное, нескольких часов не хватит, ездили же они сегодня гулять, и явственных просветлений не наблюдалось. Требуется убрать его отсюда надолго. Уговорить переехать? Тайком? Ох..
Когда она вышла из купальни, мысли прыгали в голове сумасшедшими белками. Так как ничего приличного из подобающей ей одежды не набралось (полторы юбки, лиф совершенно не того цвета, и ни одних чулок) - пришлось вызывать Аннет в качестве помощницы и консультанта. В итоге... Жак-Лин смотрела на себя в зеркало. Нет, узнавала... но было несколько... непривычно.
Вздохнув, она велела доложить месье Анвиллу, что готова.

gaurven: (moon)


Учитывая вчерашнюю передрягу, вполне резонным было бы предположить, что Жак-Лин снились кошмары... но нет. Напротив, она проснулась в прекрасном расположении духа. Ноги приятно ныли после конной прогулки, откуда-то соблазнительно пахло кофе, и женщина с удовольствием повалялась бы в кровати ещё, однако визит незнакомца, назвавшегося доктором Дугласом, заставил её подняться с постели. Отыскав с помощью Аннет подходящий костюм (девушка утверждала, что это вещи, оставленные недавно самой Жак-Лин... правда, пожалуй, она и в самом деле выбрала себе такой покрой и портного, но привередничать в данной ситуации было бы делом неблагодарным), мадам приготовилась к визиту загадочного доктора. Тот оказался чрезвычайно назойлив и всё твердил о каких-то ранениях, намереваясь лично её осмотреть, но Жак-Лин, весело щебеча, затащила его на завтрак. Некоторые его вопросы ставили женщину в тупик, правда, ненадолго -  привычная к подобным разговорам, она быстро выкручивалась. Судя по выражению лица мсье Дугласа, он уходил озадаченный. Не придавая этому особого значения, Жак-Лин прикончила последнее пирожное, вздохнула и позвонила. Колокольчик с кнопкой вместо привычной верёвочки её удивил, равно как и многочисленные краники в умывальне. Правда, настроение у неё было такое чудесное, что всех этих странностей проще было не замечать. Узнав, что при гостинице существует и конюшня, мадам загорелась желанием осмотреть лошадей, и её туда проводили. Правда, не без косых взглядов со стороны прислуги... Жак-Лин про себя заметила, что не мешало бы сделать замечание старшему управителю, раз уж сие место считается приличным. На какое-то время её совершенно поглотили лошади, пусть даже и не слишком породистые и резвые, да и платье не располагало к верховой езде... со вздохом оставляя четвероногих любимцев, Жак-Лин принялась блуждать по саду. Энергичная от природы, она терпеть не могла сидения в беседках, на скамеечках и прочего времяпрепровождения, годившегося разве что для престарелых клуш. Обнаружив за одним из домиков неплохой розарий, мадам с азартом начала составлять букет. Подбирая крупные, благоухающие цветки, она не раз укололась, и, поморщившись, подняла голову. После чего ей захотелось присвистнуть. Ага... На изящной лавочке, пристроив ногу на одной из резных завитушек, с удобством расположился не кто иной, как Альранте... негодник и прохвост. После их бурной размолвки и периодических попыток примирения, когда то один, то другой устраивали романтического склада засады - в Мадридском поместье и пригороде Парижа - мысль о том, что граф оказался здесь по чистой случайности, тут же улетучилась у Жак-Лин из головы. Ну конечно! Интересно, жив ли Родриго или его походя проткнули?.. впрочем, этот лихой наездник за последние две недели начал ей порядком надоедать своими серенадами, сколько можно петь почти одно и то же, пусть даже неплохим голосом? А судя по тому, как судорожно Альранте царапает что-то в блокноте, имеет место ещё одна попытка помириться. Мадам вздохнула. Правда, вздох вышел довольный. Видя, что её присутствие не обнаружено, она выбрала из собранного самую крупную и тяжёлую розу, прицелилась...
gaurven: (melody of love)
Мадам де Брюи, разбуженная засветло своей безупречной Роз, сидела в столовой и тщетно пыталась влить в себя крошечную чашечку кофе. Ей редко хотелось есть в такую рань, особенно после плохо проведённой ночи, а в эту ночь Жак уснула только после того, как раз десять разложила карточный пасьянс на забавной пудренице. Субретка забрала эту новомодную штучку из руки своей госпожи, далеко заполночь, когда услышала непонятный и тоненький писк. Пудреница пищала и моргала какой-то коротенькой красной полоской. Припомнив рассказы Аннет, служанка откопала в коробке длинный шнурок с двузубой торчащей вилкой и попыталась соединить так, как нарисовано на вложенной картинке. Включившись в загадочную дырку на стене, пудреница мелодично длинькнула и заморгала. Розмари поспешно накрыла её салфеткой, такая световая иллюминация её немного пугала.
Развернуть листок. )
gaurven: (письмо)
Милая Жюли!
Пишу тебе снова, хотя вовсе не уверена в том, что это сумбурное письмо доберётся до наших краёв. Почта, как и многие привычные нам мелочи, здесь совершенно необычна и непривычна, вернувшаяся только что Розмари утверждает, что предыдущее моё письмо она отправила почтовой совой. Благо, что Роз предупредила меня об этом: если на моё письмо последует ответ, и доставлять его ко мне будет та же сова - с меня сталось бы в неё выстрелить из пистолета с перепугу.
Развернуть листок. )
gaurven: (Default)
Вернувшись в гостиную, Жаклин почти без сил упала в кресло. Ни хлопоты Роз по очередному переодеванию злополучной хозяйки, ни бубнёж доктора Дугласа, занимавшегося повторной обработкой укусов её особо не трогали. Она кивала, соглашалась, покорно меняла положение и продолжала думать о чём-то своём. Казалось, что вот-вот к ней придёт какая-то мысль, невероятная и необходимая одновременно. В конце-концов, её оставили в покое. Розмари, поставив перед мадам чашку горячего шоколада, удалилась в соседнюю комнату, перепроверив перед этим, заперты ли окна, и хорошо ли слышно открывающуюся дверь.
Отпив глоток, Жак бездумно уставилась на рукав шёлкового халата, из которого торчал край бинта. Внезапно в её памяти всплыло несколько картин сразу, и она, едва не рывком отставив чашку, от чего на полированном столике образовалась коричневая лужица, схватилась за голову. Этот вкус!.. и улыбающиеся лица в кают-компании... здоровенный чёрный кот под ногами, смешной стюард с подносом... и Jery, волнение которого выдают слегка порозовевшие щёки, глядящий чуть искоса на неё через стол... а потом взгляд тех же глаз, но уже немного растерянный и серьёзный... и нелепая отговорка про морскую воду на рукаве...
Она ахнула. Дуэль! Боже мой!
Развернуть листок. )
gaurven: (Розмари)
Когда конюх, седлавший коня постоялице, обнаружил пегого у дверей конюшни, взмыленного, в хлопьях пены, с ходящими боками, вытаращенными в ужасе глазами и оборванным поводом, он схватился за голову. Настойчивость мадам вкупе с испанскими словечками, звучавшими так красиво, вынудила его нарушить указания доктора Дугласа, и вот теперь конь прискакал без седока, перепуганный, явно из какой-то переделки. Помедлив, конюх бросился к начальству. Правда всё равно всплывёт, а минутная задержка может обернуться ещё большими бедами для пропавшей. Доктор, услышавший о происшествии от управляющего, которому доложил старший конюх, пришёл в неописуемую ярость пополам с ужасом и принялся названивать в полицию. К счастью, лейтенанта Харриса не оказалось на месте, и их заявку переключили на ближайший патруль.
Майкл успел выкурить две сигареты, а Розмари - расплакаться и помолиться, когда у ворот гостиницы затормозила машина с сигнальными огнями. С заднего сиденья, распахнув дверцу настежь, выскочила крупная рыже-подпалая собака, а вслед за ней - невысокий полноватый человек с залысинами, поправлявший на ходу форменный ремень.

Развернуть листок. )
gaurven: (soledad)
Жак плыла, и её качали тихие волны. Одна за другой, поднимая и опуская, едва заметно, еле ощутимо. Море, странно шумевшее, отдавалось где-то в голове протяжным шелестом. Затем морская качка сменилась салоном той безлошадной повозки, в которой её куда-то влекли, и неведомая певица всё пела и пела, голос тоже плыл, то удаляясь, то приближаясь... внезапно сон переменился, и Жаклин оказалась в седле вороной, которая немилосердно лягалась, брыкалась и подкидывала задом, да так, что всаднице грозила возможность вот-вот слететь, тряска всё усиливалась, Жак обнаружила, что поводья исчезли, схватилась за гриву и закричала...

Развернуть листок. )
gaurven: (soledad)
Ужинала она рано, и рано легла. Нога, натёртая на прогулке и натруженная в сегодняшнем торговом марафоне, безбожно ныла. Де Брюи почувствовала, как она устала на самом деле. Прошлая бессонная ночь, да ещё шампанское вперемешку с кофе... пожалуй, Жак переборщила и с тем, и с другим.
Или она стареет?.. Жуткая мысль.
Мало того, что глаза слипались, а голова болела - проклятый сон снова улизнул прочь. Поднявшись, мадам прошла по спальне, мимоходом кинув взгляд на тахту, заваленную разноцветными пакетами и коробками. Покупки прислали вовремя, а вот заказанную брошь пообещали доставить завтра.
Завтра так завтра...
Жаклин поняла, что уснуть просто так не сможет, и потёрла виски. Наверное, придётся воспользоваться советом мсье Майкла, и обеспечить себе крепкий сон как-нибудь иначе. Ни о каких прогулках она и думать не могла. На столике, где Розмари оставила волшебные коробочки с пилюлями доктора Дугласа, лежал ворох бумаги и перо. То самое, без чернильницы. Наливая себе стакан фруктовой воды из графина, Жак поднесла один лист к глазам... усмехнулась. Завтра надо сжечь это всё. Бессмысленное и бесполезное занятие, не облегчающее душу.
И зачем только она их записывает? Самовлюблённая дура...
Поморщившись - пилюля оказалась на редкость горькой - мадам вернулась в постель. Сон навалился почти сразу, как тяжёлое одеяло, и она уплыла, повторяя про себя несколько строк, приговорённые к сожжению утром...

У забвения тминный привкус,
соль и запах твоих небес.
У судьбы некрасивый прикус
и цепной тупорылый бес.

Лишь осталось лежать и бредить,
проклиная себя саму.
Ночь нежданная - тёплый бредень -
увлекает меня во тьму.

У забвения запах тмина,
а у смерти - миндальный яд.
Волны катятся - мимо, мимо...
в берег пенный, в Эдема сад.
gaurven: (Default)
Жаклин оборвала уже третий цветок, когда ворота бесшумно начали открываться. И хотя Розмари, которая должна была предупредить мадам, безмолвствовала, Жак бросила своё занятие и обернулась. Нет... нет, это привезли сено для лошадей, неуклюжего вида безлошадная повозка поворачивала с центральной дорожки на объездную, и мадам с досадой отвернулась. Кончики пальцев на светлых перчатках были перемазаны цветочной пыльцой, а на левой темнела полоса: Жаклин так сильно сжимала ладонь, волнуясь, что давешний порез никак не мог затянуться.
Боже мой, я положительно сойду с ума сегодня...
Гравий хрустнул под изящной ножкой, и мадам принялась сшибать хлыстом пышные головки гербер. Бедных, ни в чём не повинных цветов.
Господи, за что мне это?..
Она, наконец, оставила клумбу в покое и зашагала по саду.  Несмотря на внешнее спокойствие и улыбчивость, Жак была сама не своя. Да что же это такое? Как будто никто из её кавалеров никогда до этого не дрался на дуэли, в самом-то деле. Ей вдруг пришло в голову, что поговори она тогда с Альранте, этого всего можно было бы избежать. И почему она не отыскала его вчера? Возможно, ей удалось бы отговорить его от... О, боже, разве можно быть такой глупой? Что с ней творится, в самом-то деле? Жаклин остановилась, глубоко и часто дыша. Нет, нет, это не может быть ничем серьёзным. Нет, конечно. Она отвыкла от мужского внимания, почти год скрываясь в провинции Мадрида и отказывая в аудиенциях. Да, это просто с непривычки. С не-при-выч-ки.
Мадам прошла ещё несколько шагов и снова остановилась. Бросила взгляд на ворота.
Хорошо, что она оставила лошадей, велев привести их к десяти... та нервозная кобыла, должно быть, уже была бы вся в пене..
Посмотри на себя, милая, разве ты сильно отличаешься от неё?

Неровно вздохнув, Жаклин направилась обратно.

Розмари следила за ней из окна с возрастающим беспокойством. В подобном возбуждении госпожа пребывала в последний раз, когда случился инцидент с нападением на Рождественском балу, и ей с монсеньором Альранте пришлось отступать по лестнице; слава Богу, шпаги при их маскарадных костюмах были вовсе не бутафорские. Мадам, приказавшая к балу скопировать костюм мсье графа, была чудо как хороша... Роз вздохнула и вернулась на свой наблюдательный пост. С тех пор, как господа изволили разругаться, от Клода, камердинера мсье Анвилла, не было почти никаких вестей. А он был всегда так мил и обходителен с Розмари.. несмотря на то, что не имел возможности устно выразить ей свою приязнь...
gaurven: (zamok)
Поднявшись, Жаклин подошла к окну и отдёрнула штору. Солнце ещё только готовилось показать свой сияющий краешек из-за горизонта. Поняв, что ложиться просто бессмысленно, мадам повернулась и медленно отправилась в ванну. Надо было привести себя в порядок. Наверняка Роз ещё спит после ночной беготни, поэтому с кофе пусть справляется Аннет. Придирчиво рассматривая себя в большом зеркале, Жак слабо улыбнулась. Несмотря на несколько усталый и бледный вид - бессонная ночь в этот раз выбила её из колеи больше обычного - ей нравилось отражение. Проведя ладонью по коже, она вдруг поняла, что не желает ничего скрывать. Бархотки, платки, ожерелья... Пусть это всё провалится к чёрту. Жак обхватила себя руками за плечи и шагнула в душ. Холодная вода ошеломила и заставила вздрогнуть, но смыла остатки смятенных мыслей.
Развернуть листок. )
gaurven: (письмо)
Прочтя письмо, Жак некоторое время сидела за столом без движения, глядя куда-то перед собой, и явно не видя окружающей обстановки.
Чёрт бы побрал этого Блисса.
Чёрт бы побрал Альранте.
Черти бы побрали их обоих, по очереди и вместе...
Она судорожно вздохнула. Скольких неурядиц можно было избежать. Сколько... Жак вскочила из-за стола, так что конверт слетел на пол, туда же покатилась книга, несколько безделушек и шкатулка. Подумав, мадам добавила к беспорядку ещё и отправленный в угол сразмаху стул.
Мужчины!
Всегда и везде они решают, как и что должно быть, будь они прокляты! Неужели не было иного выхода?! Неужели нельзя было избежать того.. что случилось?
Развернуть листок. )
gaurven: (письмо)
Отпустив, наконец, Джереми, (как же трудно оказалось это сделать на самом деле), мадам взбежала наверх и некоторое время смотрела штурману вслед, прячась за занавесью. Рука по привычке искала на груди цепочку... поняв, что совершает эти движения неосознанно, Жак опустила руку. Она вспомнила свой жест, свой нечаянный подарок - старая, почти уже всеми забытая традиция el toro, уходящих на арену. Неожиданно в памяти всплыла и другая картинка: залитый солнцем двор, россыпь песка, где-то на фоне рёв толпы и тревожное мычание, рядом стоит мать. Перед ней - высокий мужчина в трахе де лусес, и глаза слепит от серебряной вышивки. Жаклин дёргала мать за рукав, ей хотелось скорее занять почётное место на трибуне, откуда всё так хорошо видно. Но та, ещё более бледная, чем стоящий напротив де торос, вдруг протягивает ладонь, и маленький кинжал чертит алую полосу... То, что в тот день бык убил матадора, Жаклин не помнила. Не помнила и того, как мать, безмолвная, с посеревшим лицом, провожает уносящих несчастного... и натыкается на спокойный взгляд отца.
Именно в тот день Жак первый раз сбежала из дома.
Развернуть листок. )
gaurven: (amore)
Жак вздохнула и открыла глаза. Голова приятно кружилась. Свет, льющийся из окон, мягкий и сумеречный, создавал такое сказочное ощущение,  что на какой-то миг она совершенно позабыла, где находится. Это её дом или тёти Амели? Край балдахина загораживал вид комнаты, и она решила приподняться, чтобы посмотреть. Рука скользнула по смятому шёлку. Надо же, в каком беспорядке постель... Встать и зажечь свет поярче? Однако воплотить решение в жизнь Жак так и не смогла: пошевелившись, мадам повернулась и оказалась нос к носу с сероглазым мужчиной, тоже едва открывшим глаза  и уже улыбающимся. Ей. В его лице было что-то детское, и в то же время.. такое чертовски привлекательное.
- Джереми... - она потянула рукой густые волосы, которые властно прижимала рука штурмана. Должно быть, они задремали... после. Приятные воспоминания накатили на Жаклин волной, и она издала звук, средний между стоном и мурлыканьем, оставив попытки освободить волосы.
- О, Джереми... -
gaurven: (soledad)

And if I told you that I loved you
You'd maybe think there's something wrong
I'm not a woman of too many faces
The mask I wear is one

Well, those who speak know nothin'
And find out to their cost
Like those who curse their luck in too many places
And those who fear are lost

***


Когда дверь захлопнулась,  Жак подняла глаза на Джереми. Она дрожала, но мысленно уговаривала себя не плакать. От ярости. От ярости и невыносимого чувства беспомощности. От того, что она женщина. Жен-щи-на. Существо без права сбросить этого невыносимого мужчину с лестницы.
И ещё внутри неё ледяной иглой уместилось чувство, которому она не успела отдать отчёта. Она... боялась. Боже мой, не самого графа, нет - разве подобный игрок способен поднять руку на леди, как бы ни были изощрённы его мстительные планы? Она боялась за..
Не дав себе ощутить и додумать этого до конца, Жаклин произнесла, не опуская глаз, тихо, но отчётливо:
- Да, конечно. Что ты хочешь узнать, Jeri? - совершенно неосознанно произнеся его имя на французский манер с ударением на последний слог. Слёзы упорно блестели на ресницах, но она загоняла их назад. Не смей реветь... глупая, сентиментальная, вспыльчивая корова.. не смей!
gaurven: (Default)
Жак не помнила ни сколько прошло времени, ни сколько утекло воды - это было настолько неважно и незначительно, что затерялось посреди бурного моря двоих. Вынырнув из сладкого тумана, она обнаружила себя отдыхающей в объятиях штурмана: голова склонена  на плече, а пальцы левой руки рисуют что-то на его ладони. Забытый водяной дождь продолжал литься, и вода не остывала. Кажется, какие-то флакончики попадали с полок и теперь плавали где-то поодаль, занавесь оказалась наполовину сорванной с колечек и жалобно свисала складками..
Полуприкрыв глаза, она вздохнула и потёрлась щекой о мужское плечо.
- Дже-ре-ми.. - нараспев проговорила Жак, наполняя звучание имени нежностью, - ...твоё имя следует петь, а не произносить.. - она притянула его ладонь к губам.
gaurven: (Default)
Когда инцидент с мальчишками был окончательно исчерпан, и мадам с сопровождающим её штурманом продолжили путь, до гостиницы в самом деле оставалось не так много. Перебрасываясь изредка вежливыми и ничего не значащими вроде бы фразами, (монсеньор Джереми обнаружил соответствующее случаю чувство юмора), они доехали до ворот с миниатюрными башенками на столбах. Створки ворот вздрогнули и начали расходиться - Жаклин успела к этому несколько привыкнуть за время пребывания здесь, а пегому, похоже, и вовсе было море по колено. За воротами в просторном дворе из застеклённой привратницкой кабинки посетителям улыбнулся усатый Жорж (как щётка, ей-богу), а выбежавший со стороны хозяйственных построек, (аккуратно спрятанных в зелени), мальчик забрал коня у спешившейся Жаклин. Ворота за ними закрылись. Сами.
Поморщившись немного, (наверное, не стоило в самом деле сегодня так гарцевать...), де Брюи добралась до двери прежде, чем монсеньор штурман успел распахнуть оную перед ней. Ему ничего не оставалось, кроме как войти следом. Жак успела поставить ногу на  ступеньку лестницы, ведущей на второй этаж, как из-за боковой двери торопливо вышла девушка в скромном платье цвета  тёмного шоколада, едва тронутом кружевами.
- О, мадам! - Розмари, а это была именно она, всплеснула руками, - С вами всё в порядке, я так волновалась! - потом взгляд её упал на перемазанного гостя, следующего за хозяйкой, и субретка потупила глаза. Удивляться и задавать вопросы было не принято.
- Некогда, Роз! - оборвала её Жаклин, жестом приглашая монсеньора штурмана последовать за собой. - Ванну, халат и полотенца. Живо! И скажи Аннет, что нам понадобятся услуги этой хим.. -
- Хим-чистки, мадам! - с готовностью присела в реверансе услужливая Роз, уже готовая бегом бежать по велению госпожи.
- Да-да, именно. И той, которая, по их мнению, срочная... -
- Той, где так хорошо отчистили вашу белую сорочку от шоколада, мадам, - затараторила служанка.
- Роз, уволь от подробностей, - Жак оставила командный тон и повернулась к Джереми.
- Я занимаю второй этаж. Это немного, но уютно, - она улыбнулась, - Прошу, чувствуйте себя как дома. -
Поспешившая ещё раз присесть в реверансе Розмари убежала.
gaurven: (Default)
Вообще идея принятия ванной после завтрака, совершенно не ко времени, да ещё с перспективой готовить её самой - ну это был уж вовсе моветон  и безобразие, однако мадам плевать на это хотела. Пока Аннет занималась прочими делами и отсылала кого-то в аптеку (кстати, надо поинтересоваться штатом...), Жак прошла в умывальную. Свет зажёгся сам... Развернуть листок. )
gaurven: (soledad)
Когда мадам перечла послание капитана Дорадо второй раз, прозвучал мелодичный звонок в дверь. Судя по времени, это должен был быть обещанный доктор, и Жак со вздохом отложила письмо. Аннет особенно не мешкала в коридоре, шаги раздались за дверью, и горничная объявила:
- К вам доктор Дуглас, мадам. -
Развернуть листок. )
gaurven: (zamok)
Аннет поняла, что средства уговоров исчерпаны и взяла вторую ложку.
- Мадам, здесь нет ничего, что могло бы вам повредить, - сказала горничная, приняв порцию предназначенного для Жак лекарства.
Та, поразмыслив, решила, что отравить её могли бы как-нибудь попроще, зажмурилась и проглотила белую гадость. К её удивлению, оказалось вкусно, хотя и довольно вязко. "Точно, отрава", - с облегчением подумала мадам де Брюи и облизала ложку.
- Через несколько минут можете приступить к завтраку, - голос прислуги ни капли не изменился и звучал успокаивающе. - Я сварю вам кофе. Или мадам желает что-то ещё? -
Развернуть листок. )

July 2017

S M T W T F S
      1
2345678
91011121314 15
16171819202122
23242526272829
3031     

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 23rd, 2017 04:43 am
Powered by Dreamwidth Studios