gaurven: (zamok)

Не проронила ни слова она даже тогда, когда чёрные кони заволновались, защёлкали зубами, вскидывая морды и скалясь. Резко заложило уши, кавалькада сомкнулась, и загорелись хлысты - один за другим, холодным багровым пламенем. Гнедого Альранте стиснули с боков два могучих чёрных самца: это помешало ему сбежать, в ужасе лягаясь и роняя хлопья пахучей пены. Грянул галоп, слитный и слаженный, казалось, все идут в ногу, как единое монолитное существо. Ночь ожила, растеклась тёмными силуэтами меж тёмных стволов, блики от светившихся хлыстов выхватывали из темноты то оскаленную морду, то плещущую гриву, то взбрык мелькающих ног. Этот шлейф мрака сопровождал их ещё несколько мгновений, после чего распался и исчез так же внезапно, как и появился. Несколько десятков тактов галопа - и монолит распался на отдельных всадников, переходя на рысь. Точнее, рысью пошёл только усталый гнедой, шумно отфыркиваясь и дрожа всем телом. Прочих несла скупая иноходь. Хлысты погасли. Запомнить дорогу в сплошной темноте было почти невозможно, они поворачивали столько раз, что первоначальное направление было напрочь потеряно. И потому миг, когда стена сомкнутых стволов переросла в другую, такую же тёмную и замшелую, оказался неожиданностью. Узкие ворота не вели сразу во двор, ещё какое-то время кавалькада шла вдоль поворачивающих стен, миновала вторые ворота, затем ещё одни - и, наконец, оказалась во дворе. Факелов почти не было, окна не освещались или были зашторены так плотно, что ни один луч света не проникал наружу. Рассыпавшись, всадники один за другим спешивались и исчезали в тёмных проёмах - похожих на кельи или бойницы, но не двери в человеческое жильё. Жаклин оказалась рядом, спрыгнув со своего чудовища, она оправляла сбрую. Обхватив ладонью морду всё ещё дрожащего гнедого, граф смотрел на её лицо, выделявшееся в темноте бледным пятном.
- Что это было? -
Вопрос застал её врасплох, будто укол холодом или кинжалом, Жак зябко передёрнула плечами, и было непонятно, чего же больше в этом движении - человеческих эмоций или почти животной грации.
- Cavallada, - неохотно ответила она, словно каждое слово требовало на миг отодвинуть тяжёлый доспех, воздвигнутый ею для самозащиты. - Дикий табун. -
Помолчав, она сдёрнула повод, подав, видимо, какой-то незримый сигнал зверю - тот, стоявший неподвижно, как статуя, вытянул почти прямую шею и двинулся за ней.
- Может.. и хорошо, что ты.. что тебя нашли. -
Последняя фраза была произнесена так тихо, что какое-то мгновение Альранте размышлял, не померещилось ли. Он направился было следом, но Жаклин уже перехватил тот, ехавший с ней мужчина (наверное, он, поди разбери в темноте), а ещё трое поджидали его самого.
- О вашей лошади позаботятся, - тот же голос, что разговаривал с ним в лесу. Но теперь в нём звучала индивидуальность, возраст и что-то ещё. - Прошу вас, пройдёмте туда, где будет комфортно разговаривать всем. Полагаю, есть вопросы, на которые вы хотели бы получить ответ... и очень настойчиво. Будет ли ваше упорство вознаграждено или наказано, решать вам. -
Один из троицы поднял зажжённый факел, и лицо незнакомца выступило из тьмы. Обычное лицо стареющего человека, достаточно воспитанного, чтобы следить за собой, и достаточно небрежного, чтобы не превращать внешность в культ. Одежды без излишеств, безупречно сидящие, тёмных цветов и дорогих тканей, полное отсутствие драгоценностей. Сутулость делала его ниже, чем он был на самом деле, в пропорциях тела прослеживалась худоба, и в то же время плечи и руки лепила сила, не выставляемая напоказ, но естественная, как чешуя для ящерицы или мускульная мощь для тигрицы. Однако ж, животной грубости не содержавшая. Второй взял у Альранте поводья, факелоносец двинулся по коридору, и говоривший - впереди. Никто не настаивал, не запирал за ними дверей, не подталкивал в спину, не мешал считать повороты и этажи - глядя в спину шагавшему, само собой ощущалось, что все мелкие телодвижения бессмысленны. Жаклин исчезла в другом проёме, ещё внизу, и больше он её не искал. Миновав несколько лестниц, факелоносец остановился у резной каменной двери, клубившейся сонмом узоров - бесконечные гончие бесконечно гонят неведомых, незнакомых зверей, вот-вот вырвутся наружу из тверди, и лай вкупе с рёвом и топотом огласит тишину коридоров. Сутулый незнакомец остановился, поднял ладонь, и дверь отворилась, послушная не то рукояти, не то просто естественному жесту мужчины.
- После вас.. -
Обычный жест вежливости отозвался холодком вдоль спины, но упрямство.. или то самое упорство взяло верх. Альранте вошёл. Помещение оказалось не казематом и не залом, а кабинетом приличных размеров, со стрельчатыми арками окон, бархатной обивкой стен и мебелью на первый взгляд красного дерева, простой и очень тяжёлой. Обстановка почти спартанская, тем не менее дышала уютом и обжитостью, говорящей о том, как часто это место посещается хозяином, и как оно им любимо. Светильники струили мягкий свет, камин потрескивал поленьями. Двери закрылись, и предложив нежданному гостю сесть, мужчина занял одно из высоких кресел, мягко застонавшее под его тяжестью.
- Будь вы гостем обычным, я предложил бы переодеться и освежиться с дороги. Но увы... ваше нетерпение ощутимо почти физически, - узкая кисть с широкой ладонью приглашающим жестом обнаружила на столике пару полных бокалов.
- Обычный аперитив. Вы желаете сохранить ясную голову, и я полностью разделяю это желание. -
Пальцы обхватили изящную ножку, тонкий резной хрусталь блеснул в особо яром языке пламени камина. С видимым удовольствием хозяин кабинета сделал небольшой глоток.
- Кристоф Раду. -

gaurven: (horse_gun)
Сумерки ещё не сгущались, но серое марево низких туч плыло над горизонтом, и дневной свет померк. Здесь эта погода царила почти всё время, что он был в пути. Пора бы привыкнуть. Альранте остановил измученного коня, вглядываясь в темнеющий гребень леса. Вместе с гнедым за эти несколько дней они прошли нереальное расстояние, останавливаясь только для краткого сна или поиска хоть каких-то следов. Местность продолжала быть совершенно безжизненной, хотя в иные угодья так и просилась небольшая деревушка или хоть какое-то жильё, покосы склонялись до земли, а выворачиваемая копытами коня жирная почва редких обочин говорила о плодородии. Но людей здесь не было. Ни селений, ни одиноких домиков, ни даже разбойничьих притонов или охотничьих лачуг. Только путаные нити узких дорог, появляющихся и исчезающих так незаметно, что приходилось часами разыскивать оборвавшуюся вдруг в "никуда". Несомненно, в этом просматривалась логика, но возможности ухватить карту целиком не было никакой. Подгоняло предчувствие конца пути, надежда и напряжение. В которых граф сам себе не желал признаваться, ибо дорога измотала его так же, как верного скакуна. Кто знает, сколько ещё впереди... Отфыркавшись, конь перешёл на прибавленный шаг, вытянув шею и попутно хватая маковки высоких травин. Лес притягивал, как магнит. В конце-концов, он был центром этой мерзопакостной паутины из десятков миль. Но расстояние оказалось обманчивым, и сумерки всё же догнали их на самом краю. Кроны смыкались плотно, подлеска почти не было, под копытами потрескивали ветки и хвоя. Альранте ехал напрямик. Гордиев узел у него внутри требовал разрубить его немедленно, и останавливаться на ночь он больше не собирался. Двигаться по прямой не вышло, стволы стояли слишком кучно, и хотя ни бурелома, ни валежника не было (кто-то всё же следил за этим чёртовым лесом, а заодно и вывел всю дичь - раздолье для оленей удивляло полным отсутствием их следов), приходилось забирать то вправо, то влево. Внезапно они вывалились, проломив молодую поросль, на подобие тракта. Здесь могло пройти по четыре лошади в ряд, и ветви на уровне всадника просто не росли. Двигаясь под куполом переплетённых крон, Альранте пытался разбирать следы на плотно утоптанной земле, но тени и хмарь мешали. Через полмили гнедой встал, как вкопанный, и запрядал ушами. Прислушавшись, граф понял, что слышит топот копыт, и скачет не одна лошадь, минимум две. Гнедой вёл себя странно, не пытался заржать, попятился и дёрнул поводья. Перехватив повод в левую руку, Аль достал пистолет и взвёл курок. Больше ничего сделать он не успел - из-за поворота вылетел крупный вороной конь, и в следующее мгновение сердце захлестнула такая буря, что его собственный мерин с храпом осел на задние ноги, подчиняясь ставшей вдруг грубой руке хозяина. Всадницей была Жак. Вороной злобно, не по-лошадиному завизжал и бросился на гнедого, однако женщина осадила его, вздыбив перед самой мордой. Вторая лошадь несла на себе мужчину - Жак развернула коня на задних ногах, загородив Альранте. Узнавание, испуг и что-то ещё промелькнули в её глазах. Кони столкнулись, и она что-то прокричала - язык был графу незнаком. Он вспомнил о пистолете, но мужчина развернул коня и мгновенно исчез. В два прыжка вороной Жаклин оказался рядом. На бледном лице потемневшие глаза казались огромными, и в них плескался страх.
- Ради всего святого, немедленно уезжай! -
Аль поднял руку, кони попытались сцепиться, и Жак ударила поводом вороного по шее - хлёстко, грубо и зло, как никогда раньше.
- Жаклин, я.. -
- Уезжай! Сейчас же!! - она зашипела не то на графа, не то на свою лошадь, продолжавшую выплясывать и щёлкать зубами. Конь замер и затих, выкатив лилово-пурпурный глаз.
- Но! -
- Прочь!!! - в её голосе мелькнула истерика, и женщина, размахнувшись, огрела гнедого хлыстом по чему попало. Ругнувшись, Аль выровнял коня и перехватил её руку - Жак судорожно отпрянула, ахнув, будто пальцы её, ледяные и тонкие, попали в костёр. Внезапно конский топот ударил в уши нестерпимым грохотом, и двое оказались окружены - одинаковыми фигурами темноволосых людей, в тёмных одеждах, сплошь на вороных лошадях. Рядом с тем, кто выехал чуть вперёд, граф заметил умчавшегося мужчину. Кони сверкали глазами, но даже не фыркали. Жаклин поникла в седле, опустив голову.
- Добро пожаловать в Кристабель, - в голосе говорившего не было ни намека на иронию или злость. Спокойный и ровный, он звучал тихо и уверенно. И всё же графа не оставляло ощущение, что это голос не одного человека. А вся замершая кавалькада говорит с ним в лице глашатая. И бежать, спорить и воевать здесь бессмысленно. Даже не из-за численного перевеса. Первый раз за все эти месяцы Альранте подумал, что наверное, не зря отказались ехать с ним все, кого он просил.
- Следуйте за нами. -
Оставляя их в середине, всадники развернулись и направились по дороге, откуда приехали. Вороной Жак шёл размашистым шагом, то и дело пытаясь задирать гнедого Альранте. Герцогиня смотрела прямо перед собой, будто пытаясь рассмотреть что-то в густеющей темноте. Пытаясь ободрить её, граф подъехал ближе и ненароком задел её колено своим - Жак вздрогнула и повернулась. Страха больше не было в её огромных глазах. Только какая-то обречённость и пустота.
- Зачем ты приехал?.. - прошептала она одними губами, отвернулась и больше не произнесла ни слова за всю дорогу.
gaurven: (amore)

Жаклин тащила домоправительницу, пока та не воспротивилась. Противопоставить обширной комплекции энергичное усилие, конечно, можно, но до определённых пределов. В конце-концов, она солидная работница, а не вертихвостка-горничная, чтобы вприпрыжку бегать по коридорам. Фрекен Бок притормозила, приосанилась, оправила фартук и проследовала за своей работодательницей уже вполне степенно. Высунувшая откуда-то нос Розмари успела что-то приветственно пискнуть и сообразить, что мадам потребуется ваза. А то и не одна. Наконец, герцогиня остановилась и с размаху уселась в кресло, сжимая в руках охапку цветов. Плевать на колючки. И на замаранное платье тоже. Жаклин окунула лицо в пышные лепестки и вдохнула. Когда ей удалось оторваться от благоухающей охапки, глаза её горели. Хильдур присела на краешек кресла напротив. Не спросив разрешения. Ну и...

- Да не спешите, Жанечка, всё равно ваш поклонник уже ушёл. И вообще он приходил вчера... -

 

Развернуть листок. )

 

gaurven: (Default)

Пока урчащее безлошадное чудовище катило по улицам, неся в своём чреве вздрагивавших на каждом повороте пассажиров, мадам думала о Джереми. Думала долго, с нежностью и волнением. Вспоминала их последнюю встречу и совместную поездку в похожей повозке... Если принимать всерьёз глупые деревенские поверья, то уши бедного монсеньора штурмана должны были пылать непрерывно. Ах, Боже мой, какая всё ерунда!.. Ну почему же он до сих пор не дал о себе знать? Так занят? Или не вернулся на корабль? Кажется, монсеньор Блад тоже был озабочен отсутствием своего штурмана и друга. Жаклин поёрзала на мягком сиденье. Покрутила перстень на пальце. Часы так и остались лежать на столике. Когда-то она их подарит?..

Развернуть листок. )

 

gaurven: (moon)

Жак-Лин не успела задать темноволосому юноше все вопросы, какие собиралась (этому мешали крутые повороты, в частности), как они уже приехали. Поперечная палка, мигавшая красным и загораживавшая въезд в большие стальные ворота, поднялась - их повозка проскользнула внутрь, и ворота захлопнулись. Потом открылась вторая пара ворот. Со всеми этими манипуляциями Жак и охнуть не успела, как ей уже открывали дверцу. О-ой... Выйдя, она покачнулась - земля почему-то уходила из-под ног. Молодой кучер этой повозки очень вовремя подхватил даму под локоть и повёл к крыльцу. Неоновая реклама била в глаза, и в наступившей темноте это было слишком уж ярко. Бессонная Тона Уи встречала припозднившихся посетителей в просторном холле. Её миндалевидные глаза чуть-чуть мерцали.

- Добрый вечер, мадам, - голос девушки с невиданной грацией будто плыл над головой Жак, обволакивая и заключая её в восхитительный кокон полного покоя. - Прошу вас, сюда... -

 

Развернуть листок. )

 

gaurven: (J)
Прошло, наверное, минут сорок с момента его звонка главе Клана, прежде чем у тротуара остановилась серая “бэха” Ричарда с дип-номерами. Джейсон пулей влетел внутрь и хлопнул дверцей. На заднем сиденье расположились братья Парды - двое из Клана Леопардов, с внешностью типичных латинос и мягкими манерами профессиональных убийц и массажистов. Младший, Хуан, нарочито широко улыбнулся.
- Привет, мелкий. Не сдох ещё? -
Старший, Маноло, только приподнял бровь, не переставая что-то жевать.
- Не дождётесь, - огрызнулся Джей, когда ускорение вдавило его в кожаное сиденье. Рич только кивнул, бэха утробно зарычала, и они помчались. Хуан заржал, но получил от старшего локтем, и тут же заткнулся.
Раздражающий свет фар встречных автомобилей, к счастью, немногочисленных, вести машину не мешал. До Тринадцатого они доехали быстро. Худощавый и высокий Ричард поставил бэху на служебной стоянке участка. Поставил таким манером, чтобы от входа хватило короткого броска, перекрыл выезд служебному автомобилю, и велел Хуану погулять рядом. Пошуршать с шинами. На всякий пожарный. Это место никогда не нравилось оборотню. Мануэль вышел вслед за обоими, после выскочил Джейсон. Его отправили в тыл.
- Вернётся Хуан, идёшь к машине, - велел Рич, отдавая ему запасные ключи. - И сиди под парами. - Джейсон согласно кивнул. Рич хоть и смотрелся на фоне этих пластилиновых качков сутулой рогожей в пальто, но не уступал ни одному из братьев. Оборотень за него был готов в огонь и в воду. В медную трубу - если пролезет.
После глава Клана едва заметно кивнул подобравшемуся Маноло, и оба дружно сунули в нос охраннику на входе свои удостоверения.
- К начальству, от Лилианы, - отрывисто буркнул Ричард.
gaurven: (J)

Джейсон прилетел из сада и пинком открыл дверь. Лестница как-то сама кончилась, он плечом нажал выключатель и опустил Валери на кровать. Как-то не подумал, что можно было сунуться в её комнату, но у него всё равно нет ключа. Правда, она так в него вцепилась, что пришлось потихоньку разжимать пальцы. Надо сбегать за аптечкой. И вызвать врача. Всхлипывать девушка не переставала, и юноша как-то растерялся. Цапнул полотенце с крючка и принялся вытирать слёзы, бежавшие ручьём.

- Сейчас вызову Дугласа, - сказал Джей с ужасно серьёзной мордой, нашаривая телефон, вспоминая, что телефон накрылся и откапывая карточку врача в бумажнике. - Очень больно? -

Если она что-нибудь сломала, заживать будет долго. У людей всё заживает долго. Может, не так болезненно, но... Ну вот что ему стоило поговорить где-нибудь ещё? Упёрся, как баран. В волчьей шкуре. Он криво ухмыльнулся и попытался на глаз определить, что же стряслось. Пока скамейка плясала ему по хребту, синяков он нахватался, но они - раз, два, и пройдут за час-другой. Может, и раньше.

gaurven: (moon)

Дородная дама никак не могла успокоиться, то и дело хватаясь за тряпку или поварёшку. После утреннего инцидента она была просто вне себя. Жанечка (так она про себя величала свою работодательницу) отказалась завтракать, вылила в горшок с геранью целую чашку замечательного кофе, да ещё и запретила обслуживать себя за столом! Да ещё в несусветную рань звонили какие-то нахалюги. Подавай им Жанечку с утра пораньше! Нечего беспокоить порядочных людей в подобное время, так она им и сказала! Домоправительница мрачно посмотрела на пышный букет в вазе. Вчера её ласточка прилетела слишком поздно, и фрекен не успела сообщить ей, что приходил мистер ПИТ. Тот самый, фамилию которого она тщательно записывала на бумажке. Привратник Йогурд же тычет себе пальцами в какие-то кнопки, и в ус не дует. И не подумал предупредить о том, что кто-то приходил к мадам. И почту вовремя не принёс, раззява. А сегодня с утра, когда мадемуазель Бок собиралась торжественно вручить ей эту охапку роз, мадам в грубой форме выговорила ей за якобы невкусный напиток. Ну все же знают, что в Швеции варят самый лучший кофе! Пусть даже он слегка и крепковат. Фрекен Бок поджала губы, турнула с табуретки дремавшую Матильду и принялась яростно вытирать несуществующую пыль. Вместе с существующей шерстью. Даме было очень обидно. Стараешься, стараешься... Вот возьму расчёт со следующей недели, и здесь все  зарастут грязью. А что они будут есть?! А кто проследит, чтобы они мыли уши и руки?! Нет, в самом деле, форменное безобразие. Пусть Жанечка сердится, но завтрак должен быть питательным, полноценным, и... Внезапный звонок в дверь прервал её самокопания, и вовсю шлёпая тапками, полная фрекен заколыхалась к двери. На пороге стоял рыцарь в сверкающих доспехах, и с глазами, напоминавшими лампочки. В руках у него была газета.

- Добрый день, мадам, - поздоровался он слегка дребезжащим и гулким голосом. - Я по объявлению. Вам ещё требуются домашние работники? -

- Между прочим, мадмуазель, - обиженно буркнула фрекен Бок, придирчиво рассматривая пришельца с газетой. - Вы больше похожи на телохранителя, чем на домработника. - Или на сбрендивший пылесос...

- Что вы, мадемуазель! - возразил блестящий человек, делая примирительный жест. - Моя программа подразумевает решение конфликтов исключительно путём мирных переговоров! Я - С3РО, протокольный дроид. Умение общаться шестью миллонами способов... -

- А ходить за покупками, натирать полы и расчёсывать кошек вы умеете? - грозно вопросила дама, надвигаясь и глядя на сверкающего гостя сверху вниз. Тот как-то сник и довольно жалобным тоном ответил: - В первую очередь, мадемуазель, я дроид-секретарь. Но, конечно, учитывая сложившиеся обстоятельства... -

Фрекен придвинулась ещё ближе, и С3РО торопливо закивал: - Да-да, конечно, в качестве побочных функций перечисляемые вами работы вполне осуществимы... в полном объёме. -

Бок нахмурилась. Жанечка точно бы не одобрила появление этой говорящей кастрюли в доме. Но на Жанечку немилосердная фрекен была сильно обижена. Отступая на шаг, домоправительница пробубнила:

 

- Поговорим-ка на кухне... -

Дроид потопал за ней, на ходу пытаясь одновременно пролопотать: “Вы очень любезны”, “Благодарю вас, мадемуазель” и “Только после вас!”.

Когда выяснилось, что С3РО прекрасно разбирается в устройстве плазменной телевизионной панели, сумел поймать дополнительно два десятка бесплатных каналов и фиксирует в памяти рецепты всех приготовляемых блюд из нескольких телешоу одновременно, фрекен Бок окончательно утвердилась в своём решении уговорить Жанечку взять на работу это чудо техники. В уже гораздо более лучезарном настроении она взялась за поварёшку, намереваясь приступить к своим непосредственным обязанностям по приготовлению обеда, когда в дверь снова позвонили. Велев С3РО оставаться на кухне, грузная фрекен спорхнула по коридору, насколько позволяли полы, тапочки и лишний вес. Может быть, это мистер ПИТ принёс Жанечке ещё один букет? Уж теперь-то она его без обеда не отпустит!..

Но за дверью оказался вовсе не мистер ПИТ, голодный и влюблённый.  А маленький, ушастый, длинноносый и пучеглазый... зверёк? Одетый в синюю футболку с нелепой надписью, разные носки и разношенные ботинки. Он тоже комкал в тоненьких кривоватых пальцах газетный лист.

- Д-добрый день, - промямлил пучеглазый ушастик. - Извините за беспокойство... но Добби очень нужна работа... -

Фрекен испытующе смерила взором и его. Мелковат, конечно... и хиловат. И глазки так и бегают, ещё будет ложки таскать из сервиза... Домоправительница нахмурилась. Ну ничего, пусть Жанечка почувствует, как она, фрекен, ей нужна и необходима. И что всё в этом доме держится исключительно на ней.

- А вы умеете чистить ботинки? - решительным тоном спросила Бок.

gaurven: (Default)

После вчерашних разъездов мадам проспала всю ночь, как убитая. Но встала рано.  Гремучая смесь любовной лихорадки и нетерпения не давала ей лежать в постели. Правда, утро не принесло ничего нового. Поругавшись во время завтрака с фрекен Бок из-за какой-то мелочи (мадам осточертел шведский кофе с привкусом горелой щетины) и с наслаждением дав волю нервам пополам с голосовыми связками, Жаклин вызвала к себе Жермена. Тот явился, как всегда - подтянутый и нарочито небрежный, но крайне внимательный. Только в отличие от хозяйки, особо выспаться ему не удалось, потому что розыски подходящей конной ярмарки или владельца конюшен, выставлявшего своих лошадей на продажу - довольно неудобное дело по ночам. А заниматься подобными вещами по личному поручению мадам он предпочитал сам, не перекладывая ответственности на подчинённых. Выплеснув противный кофе, герцогиня отправила следом и пакетик чая, напоминавший на вкус и запах ту же самую щётку, только без следов горения. И налила себе очень горячей воды, плюхнув в чашку дольку лимона. Она отстранила фрекен от прислуживания за столом исключительно из вредности, и теперь возилась с приборами сама. Есть ей не хотелось. Жестом указав слуге на сахарницу, мадам вопросительно подняла бровь. Жермен несколько нервничал. Ему удалось отыскать адрес одного из крупных местных коневладельцев и даже расспросить нескольких людей, утверждавших, что лошадей этот человек продаёт, и продаёт охотно. Но они как-то смущались и не желали выкладывать подробности. Впрочем, из тех животных, которых, по утверждению опрашиваемых, они приобрели именно там, Жермен видел пару-другую, и остался вполне доволен поверхностным смотром. По-крайней мере, внешне они выглядели породистыми и ухоженными, хоть и незнакомых кровей. Посетить же сами конюшни Жермен просто не успел: этот любитель прекрасных непарнокопытных вместе со своими питомцами жил довольно далеко за окраиной. Наверное, не любил излишнее внимание или ценил тишину. В этом же городе всё напоминает оглушительную какофонию... От гнетущих размышлений его отвлёк голос мадам.

- Вы нашли то, о чём я просила? - после ругани с домоправительницей Жаклин была не то чтобы раздражена, скорее просто ещё не остыла.

- Да, мадам, - с лёгким поклоном ответствовал Жермен, аккуратно опуская сахар в чашку герцогини. Та невозмутимо принялась размешивать его ложечкой. Набор этих серебряных ложечек она случайно купила во время своего давешнего похода в Торговый Центр, увидев на какой-то смешной распродаже в куче совершенного мусора. Гравировка гласила, что прежним владельцем этой чудесной утвари был некто “Bilbo T.”, но мадам это ничуть не заботило. Завитушки надписи прекрасно вписывались в декор, а потому Жак оставила всё как есть. Не портить же хорошую вещь.

- Вы желаете сначала осмотреть экипажи или сразу поехать за лошадьми? - выпрямляясь, спросил слуга. Герцогиня на мгновение задумалась.

- Сначала экипажи. Должна же я представлять, сколько мне потребуется лошадей для запряжки... - она поднесла чашку к губам, предварительно положив ложечку на блюдце. Нет, всё-таки какая красота!..

- К которому часу заказывать..э-э.. taxi, Ваша Светлость? -  теперь, когда поездка окончательно стала делом решённым, Жермену было уже всё равно.

- Через полчаса, - ответила мадам, прикидывая, что там творится с её гардеробом. Ничего, возница безлошадной повозки может и подождать немного...

Впрочем, она зря посчитала себя копушей. Действительно, через полчаса Жаклин выходила из дома в обществе Жермена, его помощника Луи и не перестававшей брюзжать фрекен Бок, никак не собиравшейся заканчивать очередную лекцию о вреде питания на ходу. Ещё одному из слуг велено было оставаться дома, Жермен оставил ему подробные инструкции, как разыскать каретный двор, а также резиденцию месье Augias’а, любезно согласившегося принять мадам и показать ей своих лошадей уже сегодня. На тот случай, если всё-таки прибудут хоть какие-то известия о мистере Питте. Конечно, гораздо проще было бы мадам остаться дома и подождать... но сидеть на месте она просто не могла. Невыносимо. Подобрав юбки, Жаклин нырнула в салон очередной безлошадной повозки, и Жермен, захлопнув дверцу, уселся впёред, к возничему.

gaurven: (soledad)

Шагая по дорожке к дому и рассеянно выслушивая лаконичные пояснения Жермена, мадам мечтала только об одном: поскорее оказаться в купальне, где она сможет расслабиться и подумать. Кажется, она порядком утомилась, и головная боль не унималась. К счастью, громогласная фрекен Бок уже спала, и счастье выслушать изрядную порцию её нотаций “о поведении современной молодёжи” наступит только завтра. - ...лошади совершенно дикие, - тем временем продолжал рассказывать её слуга,  - Такое ощущение, что их никто никогда не заезжал, даже ног не дают, и в деннике постоянная свистопляска... -

 

Развернуть листок. )

 

gaurven: (moon)

Жак-Лин не давала Альранте ускользнуть. На прогулки, в ки-но, по магазинам – всюду они ходили вместе. Наверное, будь её воля, мадам переселилась бы к графу совсем, но так как коттедж он занимал не один, таковая перспектива была вовсе не радужной. Не то чтобы это смущало герцогиню, но было явно неудобно для самого графа. Попытки уговорить Альранте съехать ни к чему не привели, он цеплялся за этот грешный “Райский уголок”, как гусеница за своё яблоко. Жак-Лин искренне надеялась, что за несколько дней общения он всё-таки вобьёт в свою непутёвую голову, что с мадам всё в полном порядке. В свою очередь, она бдительно следила за всем, что он ел и пил, и довела прислугу до белого каления, суя нос в каждую упаковку и бутылку, даже если речь шла о безобидном лимонаде. Альранте был вежлив, мил, предупредителен, но упорно соблюдал дистанцию, хотя по сверкающему время от времени взгляду было понятно, что он с удовольствием отмёл бы к чёртовой бабушке выстроенную им же самим стену. Однако, по каким-то своим соображениям, держался. День за днём мадам исподволь подтачивала его бастионы, рассчитывая, что всё-таки природа возьмёт верх, и монсеньор граф плюнет на свои соображения. Она напоминала себе бульдога или пиявку: те редко выпускали из пасти то, во что вцепились. Граф как-то в шутку назвал её “любимым репьём”, ну так отцепляться от него она не собиралась вовсе. Должна же его бедовая голова когда-нибудь встать на место!

В этот вечер они прогуливались по саду, направляясь к конюшне. Приобретённый мадам склисс благополучно прижился в конюшне гостиницы, правда, был довольно прожорлив. Прикармливая нового любимца сухариками, яблоками и прочими лакомствами (склисс всё ел примерно с одинаковым равнодушием, но охотно), Жак-Лин не теряла надежды когда нибудь на нём прокатиться. Вот и сегодня она настояла, чтобы зверя вывели попастись. Травы здесь предостаточно, и всё равно её стригут какой-то ужасной шумелкой, а животному требуется моцион. Герцогиня чесала склиссу лоб под пушистой чёлкой, пока Альранте распространялся на тему излишнего пристрастия к экзотике.

gaurven: (moon)

Моргая от неожиданного яркого света, Жак-Лин прикрыла глаза ладонью и осмотрелась. Заросли кончились, даже изгородь парка куда-то исчезла, сойдя на нет, и кругом горели фонари. Почти совсем стемнело. Стараясь не выпустить из рук добытые билеты, мадам подёргала графа за рукав.

- Как мы быстро.. Надо же, уже темнеет. Загулялись, а, мон шер? – она шутливо дёрнула рукав ещё разок. – Тем не менее, всё было чудесно. – воспоминание о приобретённой крылатой корове неожиданно придало ей энтузиазма. – Если обед удался, может быть, продолжим? Как насчёт ужина? Кажется, времяпрепровождение на свежем воздухе превратило мой аппетит в волчий -

Как она ни старалась увести его подальше от гостиницы, вернулись они всё равно туда же, и вернулись очень уж быстро, учитывая пройденное расстояние. Впрочем, ту тропинку стоило запомнить. С какой-то стороны это даже удобно. Жак-Лин вздохнула. Нет, на следующее ки-но она обязательно возьмёт Альранте с собой. Хотя бы потому, что он так смешно болтает о вампирах.

gaurven: (soledad)

Герцогиня шагала по комнате туда и сюда. Подол платья, тихо шурша, следовал за движением её стройных ног, облекая их в кружевную пену. Время от времени мадам останавливалась и бросала короткий взгляд в окно, словно за стёклами мог оказаться тот, кого она так ждала. Кажется, прошла целая вечность с тех пор, как они виделись. На самом деле – всего несколько дней прошло.. но Жаклин уже вся извелась. День за днём от Джереми никаких вестей, ни записки, ни гонца, ни.. А ей так хотелось увидеть его, услышать его голос, спрятать голову на груди и забыть обо всём на свете. Она прикусила хорошенькую губку и издала невнятный звук. Граф, паршивец, больше не появлялся, но это её уже мало волновало. Размолвка вышла бурной, да и Альранте за время разлуки, наверное, всё-таки повзрослел, и до него дошло, что Жаклин стоит оставить в покое. Если только он не затевает очередную пакость. Read more... )

gaurven: (melody of love)

Жаклин вскочила рано – хотя она любила поспать. Измученная вчерашними хлопотами Розмари ещё спала, а хозяйка уже выбралась из постели, кинувшись к окну. Совы не было. Вообще ничего не было за высокими окнами, кроме первых лучей восходящего солнца. Вздохнув, Жаклин отдёрнула шторы. Точнее, попыталась отдёрнуть. Они не двигались. Упёршись как следует, мадам повторила попытку. Ни ткань, ни колечки где-то высоко наверху не двигались с места. Сначала Жак нахмурилась, потом плюнула и решила разбудить Роз. Полупустой огромный дом, тишина, непослушные шторы – всё это начинало портить ей настроение. Накинув пушистый халат, прихваченный из “Райского уголка”, герцогиня отправилась в комнату субретки. Вздохнув, мадам принялась трясти Розмари за плечо. Столько дел..  Пока встрёпанная Роз с извинениями одевалась, чтобы поскорее заняться своей госпожой, та мрачно постукивала по полу изящной ножкой в пушистом тапочке.

Read more... )
gaurven: (moon)

Джейсон стоял на всех своих четырёх конечностях, выгнув спину, зажмурившись и умело расслаблялся, стараясь не противиться происходящему. Конечно, в волчьем облике было бы куда как сподручнее, но всякая метаморфоза требовала траты сил, а сейчас был не тот случай.

Read more... )
gaurven: (Default)

Откинувшись на спинку большого кожаного кресла, Жаклин вздохнула. Перед глазами мелькали цифры, строчки, столбики, буквы.. Если бы не хорошее освещение чуднЫми лампами, работать с бумагами так долго было бы вовсе невмоготу. Поглядев на кипу исписанных листов, Жак прикусила кончик пера. Темнело. Розмари давно должна была вернуться.

..и никаких вестей от Джереми.

Она вздохнула ещё раз, от чего слегка заныло под левой лопаткой, почесала нестерпимо зудящую под повязкой руку (кажется, это добрый знак) и уставилась на исписанный лист. Получилось нечто непонятное, но вроде бы.. Ах, какая разница! Жаклин скомкала лист и бросила на пол. Едва слышный шум внизу, хлопанье дверей и осторожный стук отвлекли её от очередного погружения в нервные размышления.

- Да, – коротко бросила она, потерев оба глаза. Туда будто песку насыпали.

Открылась дверь и вошла Розмари, за спиной которой маячил какой-то улыбающийся мужчина. Роз держала целую кучу разноцветных глянцевых листочков, а в руках мужчины был объёмистый кошель. По-крайней мере, на то похоже.

- Мадам, – субретка присела в реверансе, пытаясь не растерять свою коллекцию “трофеев”. – Я выполнила ваше первое поручение, но вот по поводу второго.. – она неуверенно глянула через плечо. – Вот этот господин говорит, что знает всё про оглашения на Перекрёстке. Я не решилась без вас принимать его предложения, и.. -

Тип в дверях разулыбался ещё шире и закивал.

- Хорошо, пусть войдёт, – решительно ответила мадам, собирая листы в кучу. Надо было хоть что-то закончить сегодня. – Да, Роз, – обратилась она к субретке, положившей скопище глянцевых буклетов на стол и собиравшейся прикрыть за собой дверь. – Что с первым поручением? -

Та немного смутилась: – Я спросила у Йегора, нашего привратника. Он сказал, что с этим лучше всего обратиться в га-зе-тту.. “Изрукноги”. Здесь их лавка, недалеко, и они обещали, что уже завтра нам позвонят. -

- Хорошо, – повторила герцогиня, и обратила взгляд на продолжавшего улыбаться мужчину. – Как вас там?. -

Спустя полтора часа она утомлённо вытирала лоб платком. Нет, не следовало так переутомляться, Розмари десять раз была права, и скреблась в дверь уже раз двадцать, жалобно намекая на то, что госпоже пора отдохнуть, но дело кончалось тем, что герцогине и гостю приносили очередную чашку кофе, и те снова углублялись в обсуждение деталей. Однако силы Жаклин были на исходе.

- Вы уверены, что это.. гм.. будет удобно, пристойно и соответствует всем правилам приличия.. здесь? – в сотый раз спрашивала мадам, пропуская мимо ушей гладкий поток речи мужчины в костюме (он сообщил, что его зовут Родерик фон Брюкензиппер, правда, для такого заковыристого имени он слишком уж напоминал лакея, пусть даже лакея хорошо образованного) и пытаясь извлекать только главное.

- Разумеется! – невозмутимо подтвердил Родерик, подсовывая мадам очередной лист с картинками, цифрами и яркими красками, – Мы гарантируем! Вот посмотрите на образцы..-

Картинки были, несомненно, очень красивые, но мадам несколько смущала мысль, что оглашение её помолвки не будет вывешено в церкви, но будет красоваться на улице, да ещё в таком огромном размере и на такой высоте. Впрочем, если здесь так принято.. то придётся соблюдать здешние правила и приличия. Жаклин вздохнула. Кажется, по вздохам она сегодня переполнила все мыслимые пределы.

- Да, да.. что ж.. я согласна, монсеньор Родерик. Сколько это будут изготавливать? -

Родерик оживился ещё больше. Хотя куда уж там.

- Стандартный макет делают три-четыре рабочих дня, но вы точно уверены, что не хотите совместный портрет?.. -

- Нет! – отрезала герцогиня, – Никаких фотных графий, я уже говорила, – она была в полной уверенности, что это какое-то мошенничество. Ни один толковый художник не в силах нарисовать хороший парный портрет за четыре дня, а уж такой немыслимой величины и подавно. Ещё через полчаса Жаклин удалось выставить непрерывно болтающего мужчину за дверь, взяв с него обещание, что на “макете” будет не слишком много ужасных сердечек. Снова поскреблась Розмари, и мадам с отвращением посмотрела на фарфоровые чашки. Кажется, она переборщила с кофе, и спать сегодня будет плохо.

- Ванну, Роз, – устало проговорила герцогиня, поднимаясь из-за стола и складывая бумаги в аккуратную стопку. Все пальцы были в чернилах. – Без горячей воды я просто упаду и.. Да, Розмари – почту не приносили? -

- Нет, мадам. Простите, мадам.. – служанка присела в очередном реверансе, опуская глаза, будто в самом деле почтовые услуги как-то зависели от неё. Вздохнув, герцогиня прошла несколько комнат, отыскала среди вещей заветную пудреницу с кнопками, и пока Роз занималась ванной, устало гоняла по экранчику розовых зайцев. Эту же вещицу Розмари аккуратно вынула из руки своей госпожи, когда та, наконец, уснула на кровати в огромной спальне. Привычным (как быстро человек ко всему привыкает!) жестом подключив к ней чёрный хвостик и засунув ножки хвостика в замаскированную стенную розетку, служанка отправилась на кухню. Если госпожу тошнило при мысли о еде (нервы-нервы!), то Розмари очень хотелось попробовать ещё разок утреннее лакомство, называвшееся “вермешмель”...

gaurven: (trou)
После визита почтенного Святого Луки, чудесного появления камина, и выпитого кофе мадам поняла, что чувствует себя всё-таки не слишком хорошо для самостоятельных деловых разъездов, да и голова никак не желала выстраивать дела в обычном порядке. Сплошной кавардак. Расспросить привратника, найти прислугу, приличного портного, выяснить, как здесь принято устраивать оглашение, найти церковника... голова шла кругом. Правда, лечение явно пошло ей на пользу, герцогиня зверски хотела есть.
Наверное, сова прилетела очень поздно, и он ещё не прочитал моего письма. Но сегодня, наверное, его отпустят навестить меня. Или хотя бы завтра... Монсиньор Лука - возможно, он сообщит Джереми, что со мной всё в порядке.
Выяснилось, что мучиться с готовкой не нужно: какая-то странная штуковина в заполненном непонятными предметами помещении умела добывать еду. Отправившись   на   кухню,  привратник подошел  к  небольшой дверце в стене и начал нажимать имевшиеся по бокам кнопки, возле которых  были  сделаны  надписи:  "Суп", "Каша",  "Кисель",  "Компот",  "Хлеб",  "Пироги",  "Вермишель", "Чай", "Кофе" и разные другие. Открыв после  этого  дверцу,  за которой   не   обнаружилось   ничего,   кроме  четырехугольного отверстия, он сел на  стул  и  стал  ждать. Розмари и Жаклин, в ожидании очередного подвоха, даже не заметили этого вопиющего проявления неучтивости. Им казалось, что вот-вот странная дверца выпустит на волю нечто ужасное... Минуты  через две или три сквозь имевшуюся внизу дыру поднялась небольшая кабина.  Эта  кабина была  выкрашена  белой  блестящей  краской и напоминала изнутри ту большую штуковину в “Райском уголке”, которая была холодной внутри, даже когда в комнате было тепло.  Открыв  дверцы  кабины,  невозмутимый привратник принялся  вынимать  из  нее  тарелки  с  супом, кашей, киселем, сковородку с пудингом, кофейник, сахарницу, тарелку с  пирогами и  нарезанным  хлебом и прочее. Поставив все это перед собой на столе, он жестом пригласил обеих дам откушать, а сам откланялся и ушёл, насвистывая, несомненно гордясь своей способностью управляться со сложной техникой. Остолбеневшие  дамы на всякий случай перекрестились. Переглянулись. Но пахло вкусно, и после некоторого колебания они решились-таки попробовать. Правда, Роз клевала, как птичка, в отличие от мадам.
Закончив с едой, герцогиня поднялась из-за стола.
- Роз, я буду разбирать вещи. Найди мне какой-нибудь стол, бумагу, чернила и перья. Не могу держать всё это в голове. Да, поймай этого всезнающего человека и выясни, как здесь нанимают прислугу. И ещё про оглашение... хотя бы самое основное. Со всяким барахлом я справлюсь сама. -
- Но мадам, вы только-только исцелились... -
- У меня совершенно нет времени, Роз, - отмахнулась Жаклин. - Совершенно нет времени... -
gaurven: (письмо)

День 33. Поздний вечер. Окрестности гостиницы “Райский уголок”.

     Рыжая с белым сова очень старалась. От гостиницы до адресата было не так уж далеко, а потому доставочный зуд зашкаливал. Взлетая насеста совяльни и бережно удерживая тяжёлый пергамент, она оценила погоду. Шквалистый ветер и дождь. Не буря, конечно, но в условиях города лучше было поберечься и переждать. Изобилие техногенных объектов делало маршрут сложным и непредсказуемым, а порывы ветра могли зашвырнуть лёгкое совиное тельце куда угодно. Сова моргнула. Дождь усилился. Проще всего было бы переждать и полететь утром, благо, всего несколько часов. Птица повернула голову туда-сюда. Можно обогнуть трудный участок лесом. Правда, это тоже не самый безопасный путь. Но всё-таки налететь на ветку лучше, чем на провод. Она опять моргнула. И решилась. Бесшумно хлопнули крылья с мягкой оторочкой, когти лап слегка сжались. Она доставит письмо. Люди, привязывающие к её лапам разные разности, всегда нетерпеливы, но та темноволосая женщина была просто на взводе. Инстинктивно уловив, как она напряжена, сова теперь не могла успокоиться, пока не доберется до адресата. Рыжая считала себя достаточно опытной. Обогнув едва заметную телевизионную мачту, она поймала верное направление и полетела. Лететь приходилось против ветра, порывы сносили рыжую то вправо, то влево, она лавировала между потоками, однако это становилось всё труднее. Внезапно из темнеющего сада внизу раздался лёгкий треск, почти неслышное в вое ветра шипение, и из кустарника взмыл громадный крылатый силуэт.

Филин-дикарь, поселившийся неподалёку от совяльни, терпеть не мог своих ручных собратьев.  Ему хватало наглости наведываться в совяльню и красть еду, правда, обычно когда там было не больше десятка постоянных обитателей – пару раз наглецу здорово пощипали перья, и он месяц отсиживался в лесу, злобно шипя и залечивая полученные раны. Теперь ручных он окончательно записал в категорию злейших врагов, и портил им обедню всегда, когда только получалось. Сова-одиночка, с тяжёлым письмом – как раз та добыча, которая никуда от него не денется. Отомстить за унижение, а заодно и поужинать, чем не времяпрепровождение?..

Занятая борьбой со стихией, сова заметила опасность уже слишком поздно. Филин зашёл с тыла, ширококрылый и устойчивый, и ударил ей в спину. Однако, порыв ветра, так мешавшего лететь, сослужил на этот раз другую службу – рыжую качнуло потоком, и хищник промахнулся. Когти вспороли кожу и перья, но не сомкнулись – иначе с несчастной совой всё было бы кончено в ту же минуту. Ошалев на мгновение от жгучей боли, сова заметалась, пытаясь уйти с линии атаки или перевернуться на спину, чтобы ответить когтями, но мешало тяжёлое письмо. А филин прижимал её к земле, выбирая момент для решающего рывка. Перепуганная, истекающая кровью сова, собрала последние силы и стремглав понеслась назад, к спасительной совяльне. Если она погибнет сейчас, письмо не будет доставлено, и это ужасно. Кошмарная мысль придала ей резвости, однако боль и порывы ветра никуда не делись. Слабея, рыжая врезалась в низкий кустарник, осыпая лужайку перед тёмным зданием коттеджа перьями. Сюда, в колючки, ленивый и любящий лёгкую добычу филин не сунется. Она переждёт и улетит, улетит… Пятная листья кровью, птица пробилась к самой земле. Драгоценное письмо она продолжала держать.

gaurven: (Default)
Импровизированная прогулка была не так уж и плоха, если бы новые туфли не были несколько непривычны. Посему идти приходилось чуть медленнее обычного, это и радовало Жак-Лин, и несколько беспокоило. Здания и дворы то шли более-менее одинаковыми группами, то разительно отличались друг от друга: рядом с белоснежным особняком можно было наткнуться на нечто ярко-лилового цвета с мерцающими окнами, и абсолютно исключающих устойчивость форм, однакож сие строение не только стояло (по ощущениям мадам - опрокинувшись крышею вниз), но и медленно вращалось. Повозки пролетали чуть медленнее, но всё равно скорость их ошеломляла. А прохожие... Вон попрыгал кто-то на одной ноге, дорогу перед самым носом у безлошадной кареты пересекло "белое ведро с ножками", дальше два таких же "ведра", но уже с руками и глазами бодро что-то обсуждали и жестикулировали. Когда из-за поворота вышло нечто двухметрового роста, страшно лохматое, и направилось в сторону мадам и графа, Жак-Лин не выдержала. Постаравшись, чтобы интонации вышли как нельзя более естественными, она возопила: "Ах, какие птички!" и втащила Альранте в первую попавшуюся лавку.
Лавка и впрямь оказалась небольшим... зверинцем? Не успели умолкнуть отзвуки дверного колокольчика, а герцогиня уже тащила своего спутника дальше внутрь. Птички, мышки, крысы всех размеров и расцветок, была даже нежно-розовая, свинки, кролики, ползучие гады... В полутьме боковой комнаты загадочно светились стеклянные сосуды с рыбами.
Жак-Лин тут же позабыла про большого и косматого снаружи. Глаза её загорелись.
gaurven: (moon)
Вскарабкавшись на свою верхотуру (здесь жить было бы впору белкам), Жак-Лин принялась шерстить вверенное ей помещение. Мда. Конечно, времени просмотреть абсолютно всё ей так и не хватило, но основные выводы сделать оказалось возможным. Да, там действительно жила женщина. Привычки которой были очень схожи с её собственными: даже флакон ароматного мыла стоял в купальне на том же месте, куда поставила бы его она сама... впрочем, это могло быть совпадением. Но одинокий чулок, заброшенный за кресло, подвёрнутые кое-где края салфеток (горничные то ли были нерадивы, то ли просто не отследили всех сотворённых постоялицами фунтиков)... Одежда, которую удалось найти, оказалась Жак-Лин впору. Не просто впору - сидела на ней, как влитая, будто шита и заказана точь-в-точь на неё. Правда, некоторые из вещей, совершенно новые и в свёртках, обнаруженные там и сям, были несколько странных фасонов, очень непривычных и необычных. Кое-что она вовсе не поняла, как надевается и в каких случаях носится. Перерыв весь номер, мадам отправилась в ванну, чтобы ополоснуться после скачки и подумать. Ну хоть чуть-чуть подумать. Нанося на свою нежную кожу пену с абрикосовым запахом, Жак-Лин даже не мурлыкала. Хмурила брови, от чего на лбу появлялись две милые складочки. Итак... итак у Альранте заскок, а здесь явно помещалась дама. Уж не хотели ли его окрутить, подсунув двойника? Или хуже того - довести аккурат до того самого, до чего он благополучно дошёл на сей момент?.. Но где, чёрт побери, взяли настолько похожую? Уж кто-кто, а месье Анвилл знает её вдоль и поперёк. Опоили? Одурманили?  Стукнули по башке? Нет, последнее вряд ли имело место, хотя бы потому, что приносит графу отвратительное состояние здоровья, но увы - не состояние рассудка. Значит...  Судя по тому, что вздрагивает от каждого шороха и шарахается от неё, как демон от кропила?.. О, Боже мой, но что же делать? Приклеиться к нему, как репей? Допросить прислугу? А если она куплена и в каждом стакане - зелье?
Жак-Лин яростно помотала головой, от чего пена полетела в разные стороны. Нет, надо было действовать. Но для этого хотелось бы чуть-чуть ясности. Ну хоть немножко. Может быть, если продержать графа вдали от отеля, несколько часов... нет, наверное, нескольких часов не хватит, ездили же они сегодня гулять, и явственных просветлений не наблюдалось. Требуется убрать его отсюда надолго. Уговорить переехать? Тайком? Ох..
Когда она вышла из купальни, мысли прыгали в голове сумасшедшими белками. Так как ничего приличного из подобающей ей одежды не набралось (полторы юбки, лиф совершенно не того цвета, и ни одних чулок) - пришлось вызывать Аннет в качестве помощницы и консультанта. В итоге... Жак-Лин смотрела на себя в зеркало. Нет, узнавала... но было несколько... непривычно.
Вздохнув, она велела доложить месье Анвиллу, что готова.

July 2017

S M T W T F S
      1
2345678
91011121314 15
16171819202122
23242526272829
3031     

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 23rd, 2017 04:43 am
Powered by Dreamwidth Studios